Это успокоило Надю. Марженя не собиралась превращать в пепел страну, которая нашла отклик в сердце Нади, хоть ей и не нравились царившие там обычаи.
«Что мне делать на западе?» – спросила она.
Решимость Нади окрепла. Ей не требовалось менять планы. А значит, Малахия и дальше будет считать, что она идет к храму, и ни за что не догадается, что она попытается сделать.
Марженя была права. Она старалась недостаточно. И транавийцы не окончат поиски, пока не получат то, к чему так стремился Малахия: полное и абсолютное господство в мире без богов.
Надя едва заметно улыбнулась. Раз и навсегда.
Своятов Николай Остальцев: «О нем говорят лишь шепотом, и до наших дней сохранились лишь обрывки истории, которая рассказывает о парне, благословленном Вецеславом и уничтоженном чудовищными Стервятниками Транавии».
Серефин уже и забыл, когда спал. По ночам все, что он прятал в глубинах своего слабого рассудка, всплывало вновь. Каменный храм. Огромные двери. Множество, бесчисленное количество рук, тянущихся к нему.
Так что он предпочитал бодрствовать.
К тому же это облегчало нестерпимую тягу отправиться на запад.
А еще он боялся, что однажды проснется и обнаружит, что, как бывало раньше, оказался за много километров отсюда. Поэтому Серефин не мог оставаться здесь. Ему следовало уехать.
Но видимо, он все же заснул, потому что очнулся посреди коридора таверны, пока Кацпер с взволнованным видом тащил его обратно в комнату.
– Неужели опять? – пробормотал Кацпер, продолжая тянуть его за руку.
Серефин потер второй рукой лицо. Опять? Верно. Он осторожно высвободил ладонь из хватки Кацпера. А все потому, что внутри возникло чувство, будто за ним наблюдали. Будто то, что владело им, только и ждало, чтобы прибрать к своим рукам.
Серефин проигнорировал Велеса.
«Нет». Серефин остановился, не обращая внимания на недоуменный взгляд Кацпера. Он выглядел таким расслабленным в расстегнутой рубашке, что Серефину захотелось зарыться лицом в шею Кацпера и спрятаться от всех видений, что возникали в его проклятых глазах. Но вместо этого Серефин лишь прикрыл левый глаз. Реальность вновь вступила в свои права, а чудовище больше не омрачало его кровавыми красками. Он лишился одного глаза. Но у него все еще оставался второй.
Серефин устал сопротивляться.
«Если я выполню твою просьбу, это закончится?»
Серефин сглотнул. А затем медленно опустил руку, мысленно готовясь к тому, что предстанет перед его взором. С каждым разом ему все труднее становилось понять, что реально.
Он обхватил ладонь Кацпера и сжал ее.
– Я в порядке, – немного натянуто выдавил Серефин и отпустил его руку.
Кацпер старательно пытался поймать его взгляд, но он лишь вздохнул и вернулся к груде одеял на полу.
