Безжалостные боги полностью

В нем звучали резкие, скрежещущие нотки, от которых ныли кости и обрушивалась буря эмоций, сметающая все на своем пути.

«Если ты отступишь, если не станешь ничего делать, то что сделают боги твоих врагов?»

Серефин прислонился спиной к дереву. Ему не следовало позволять Велесу уводить его в лес. Но у него уже практически не осталось сил сопротивляться. И все, что он мог сейчас сделать, – это закрывать дрожащей рукой глаз, чтобы не отдаться на волю скрывающихся кошмаров.

«Вы – боги моих врагов», – сказал Серефин.

Эта ситуация дико его раздражала, и он уже не старался прятать свои чувства.

«Ты такой глупый. Однажды ты обнаружишь, что твой дом рушится, потому что то, что использовалось для его строительства, превратилось в прах. Ведь те боги, которых ты так ненавидишь, являются теми же существами, к которым ты взываешь».

Рот Серефина заполнился кровью, потому что сама мысль об этом казалась отвратительной. Он слишком долго сражался за свои принципы. Он верил в них.

«Нет».

«Ты не понял. У тебя нет выбора. Достаточно простого действия, совершенного кем-то другим, кто обладает достаточной силой, чтобы отнять у тебя и этот единственный выбор, а затем навсегда изменить мир».

Серефин нахмурился, а его рука почти соскользнула с глаза.

«Девчонка. Однажды тебе уже удалось выследить ее, но она сбежала. Теперь ты должен прийти к ней, притворившись другом».

«Ты же хотел смерти Черного Стервятника».

«Не забивай голову тем, как передвигаются фигуры в этой игре. Тебе не понять всей стратегии. Ведь она настолько велика, а ты столь ничтожен. Я желаю многого, мальчик, и ты сам отдал мне власть над собой, чтобы я мог добиться этого. Останови девчонку, а затем убей мальчишку, или потеряешь намного больше, чем можешь себе представить».

Серефин закрыл глаза, не сомневаясь, что не выживет в этом сражении.

Надя выскользнула из отведенной ей кельи. Ей не терпелось отправиться в путь, а тупая непрекращающаяся боль в руке не давала уснуть и не позволяла думать о чем-то другом.

Ночной воздух обжигал легкие, а холод сковывал кости. Но Надя даже соскучилась по этому привычному ощущению, пока находилась в Транавии.

Она забралась на крепостной вал, окружавший монастырь, и облокотилась на защитную стену, поставив локти между деревянными зубцами.

Из темноты донеслись приглушенные голоса. Приглядевшись, Надя увидела внизу Париджахан, которая привалилась к стене плечом. А у ее ног сидел долговязый Малахия, опираясь спиной на деревянные столбы.

Недоверие тут же сжало грудь Нади, хоть она и понимала, что для него нет причин. Париджахан и Малахия дружили еще до того, как столкнулись с Надей. И хотя она точно знала, что не может доверять транавийцу, но при этом ни капли не сомневалась в Пардж, придерживавшейся собственных моральных норм. И они точно не соответствовали ни прагматизму Нади, ни полнейшему пренебрежению всем и вся Малахии.

Так что Надя даже не догадывалась, какую игру ведет Париджахан, и это беспокоило ее.

– Ох, неужели сегодня никто не спит.

Надя вздрогнула, когда Рашид прислонился к стене рядом с ней. Он бросил взгляд на Париджахан и Малахию, а затем повернулся к Наде.

– Что они обсуждают? – спросила она.

Рашид пожал плечами.

– Париджахан опасается, что кто-нибудь из ее Траваша отправится за ней.

– Траваш – это же королевская семья, верно?

– Ну, это очень упрощенное сравнение. Но в целом да. Ее дом удерживает власть в Аколе три последних поколения. Что для нашей страны считается очень долгим временем.

– Ты из другого дома?

– Это очень сложный вопрос.

– Так просвети меня, – ответила Надя и чуть ближе шагнула к Рашиду в поисках тепла.

Он тут же придвинулся к ней и обнял за плечи.