Брат лишь улыбнулся и шагнул на улицу. Зажав газету под мышкой, он повернулся и растворился в толпе.
Айрис постояла еще немного, стараясь подавить беспокойство. Беспокойство за Фореста и Сару, за Тобиаса и его родителей. За Марисоль, Люси и Киган, которые по-прежнему находятся за городом. За Романа. Что он подумает, когда Айрис и Этти не придут на место встречи?
Она потрогала железный ключ, спрятанный в кармане брюк.
– Готова идти?
Айрис оглянулась на Этти, которая спускалась по ступенькам крыльца.
– Думаю, да.
– Если хочешь, на столе овсянка и яйца. Папа настаивает, чтобы все хорошо поели перед уходом.
– Не уверена, что мне сейчас кусок в горло полезет.
– Мне тоже. – Этти помолчала, прикрывая глаза рукой от лучей утреннего солнца. – Странно говорить об этом вслух, но я не знаю, что думать.
– О чем?
– О том, сколько наших соседей собрали все ценное в чемоданы и отправились на север.
Айрис молчала, глядя на проходящих мимо людей. Семьи, пришедшие с северного берега реки, и семьи, бегущие с южного. Некоторые просто кружили, растерянные и плачущие. Другие вели себя так, будто все как обычно, и пытались выполнять обычные дневные дела.
Она подслушала нескольких паникеров, которые говорили, что все южные ворота и выходы из города забаррикадированы и заблокированы войсками Дакра. Выйти из Оута нельзя, можно только выбирать, на каком берегу реки искать убежище.
– Я думала, что больше моих знакомых откажутся стать на колени перед Дакром, но, наверное, ошибалась.
Этти пожала плечами, но Айрис видела, как ей обидно и грустно.
– Иногда, – начала Айрис, – мы не понимаем, из какого теста мы сделаны, пока не наступает самый худший момент. Тогда приходится решать, кто мы на самом деле и что для нас самое главное. Думаю, мы часто сами удивляемся тому, кем стали.
Они еще немного постояли молча плечом к плечу, погрузившись в собственные мысли.
Наконец Этти заговорила:
– Вот. Это тебе.
Она сунула в руки Айрис гладкий и липкий шарик.
– Что это?
– Воск, чтобы заткнуть уши. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты послушала мою игру, лучше не надо. Не хочу, чтобы ты уснула.
Айрис даже не подумала об этом, но облегченно вздохнула и сунула воск в карман. Разумеется, она тоже будет уязвима для музыкальных чар Этти, если услышит их под землей.
– Сыграешь для меня «Колыбельную Альзана», когда все закончится? – спросила Айрис. – Я имею в виду, на поверхности земли.
– Обещаю, – улыбнулась Этти.
Десятиминутная прогулка растянулась почти на полчаса.
Айрис держала за руку Эйнсли, и они шли за мистером Эттвудом, который прокладывал путь по многолюдным улицам. Он нес коробку с Сиренью, которая без умолку жалобно мяукала. Этти шла сразу за Айрис с младшим братишкой на спине и скрипкой в футляре на груди. Миссис Эттвуд держала за руки обоих близнецов. Но все равно было очень трудно держаться вместе, когда толкаешься плечами с незнакомцами и спотыкаешься на брошенных посреди улицы вещах. Приходилось двигаться как по течению толпы, так и против него.
Когда они наконец добрались до парадной двери Макнилов, Айрис казалось, что колени у нее превратились в воду, а одежда стала мокрой от пота.
Миссис Эттвуд позвонила в колокольчик, но Этти уже качала головой.
– Мама, не похоже, что они дома.
– Тогда давай постучим. Не думаю, что они пойдут на север…
Айрис рассматривала дом. Ставни заперты на щеколды. Света нигде нет. Дверь на замке.
Осознав правду, миссис Эттвуд поникла, и лицо ее потемнело от беспокойства.
– Мы можем найти другое место, – уверенно заявила Этти. – Как насчет музея?
Музей был не только зачарованным местом, но ещё и просторным и почти лишенным окон. Кроме того, там можно будет немного отвлечься в долгие часы заточения.
– Хороший выбор, – сказал мистер Эттвуд. Сирень мяукнула в знак согласия. – Но нужно поторопиться. При такой запруженности улиц идти придется долго.
– Сначала нужно оставить записку Тобиасу и Форесту. – Этти открыла футляр со скрипкой и достала лист с нотами.
Айрис нашла в брошенной сумочке губную помаду и дала Этти. Та написала большими красными буквами поверх нот: «ТОБИАС, ФОРЕСТ, МЫ В МУЗЕЕ!!» Потом прижала листок к двери с помощью воска, которым поделилась Айрис.
Они направились дальше на юг, в центр города, прокладывая путь в толпе.
Было почти одиннадцать, и до удара оставался всего час, когда наконец впереди показался музей.
К изумлению Айрис, у двери толпились люди, как будто внутри уже каждый закуток был забит теми, кто прочитал «Вестник» и теперь отчаянно искал спасения. У Эттвудов не было шансов найти тут местечко, и у Айрис начали покалывать кончики пальцев от подступающей паники.
– Мама, куда мы идем? – спросила Эйнсли, измотанная ходьбой. – Я пить хочу.
Миссис Эттвуд не ответила, рассматривая музей и сознавая полную безнадежность найти здесь укрытие.
– Какие еще есть поблизости зачарованные здания? – шепотом спросила Этти у Айрис. – Пытаюсь вспомнить, но голова не работает…
