Айрис выпрямилась и сняла защитные очки. Одни боги знали, на кого она сейчас была похожа – с растрепанными ветром волосами, с заляпанными крапинками грязи плечами и лицом. С отчаянным блеском в глазах.
– У меня важное сообщение для капитана Киган Торрес, – сказала она. – Это очень срочно. Пожалуйста, пропустите нас.
Солдат просто смотрел на нее, потом опустил взгляд на белую надпись, вышитую на груди: «ПРЕДСТАВИТЕЛЬ «ПЕЧАТНОЙ ТРИБУНЫ».
– Если вы хотите сделать репортаж, то, к сожалению, это запрещено. Это зона активных военных действий, закрытая для гражданских лиц, и вы…
– Мы не собираемся делать репортаж, – перебила Айрис резче, чем намеревалась. Она заставила себя сделать глубокий вдох и расслабила плечи. – Как я сказала, у меня в высшей степени важное сообщение для капитана…
– Да, вы это уже говорили. Что за сообщение?
Айрис колебалась. Она чувствовала, что Этти и Тобиас смотрят на нее и ждут. Внезапно в воздухе повисло напряжение. В темноте ей много что приходило в голову, но она ни разу не подумала, что их могут просто не пустить в Хоукшир.
– Капитану в руки, – твердо сказала она. – И вручить его должна я.
К ним подошел еще один солдат, привлеченный автомобилем. Они начали тихо переговариваться, поглядывая на приезжих из-под приподнятых бровей. У Айрис вспотели ладони, пока она ждала. Хотелось прикоснуться к письму Романа, но она удержалась от искушения и вместо этого потрогала обручальное кольцо. Девушка вдохнула, ощутив автомобильные выхлопы, благоухание тумана и дым от костра. Солнце поднималось, и туман быстро таял, как снег весной. Хоукшир казался мрачным и унылым – цепь круглых каменных зданий, напоминающих зубцы короны.
– Хорошо, – сказал первый солдат. – Пойти может только кто-то один из вас. Я провожу.
Сердце Айрис подскочило к горлу. Она посмотрела на Этти, которая торжественно кивнула, потом на Тобиаса – тот глушил мотор.
– Мы подождем тебя здесь, – сказал он, и по его тону Айрис поняла, что ничто не заставит его нарушить слово.
Это заверение позволило ей уверенно выйти из родстера с высоко поднятой головой. После долгих часов сидения ноги еле двигались, но она следом за солдатом обошла баррикаду. Они миновали море полотняных палаток. Солдаты сидели вокруг костров и жарили на чугунных сковородках сосиски и яйца. Стояли в ряд заляпанные грязью грузовики. Солнце освещало их разбитые стекла и побитые пулями бамперы. Царила мрачная тишина, как будто войска Энвы потерпели поражение, и у Айрис поднялись дыбом волоски на руках.
Она без слов шла за солдатом в город, глазея на здания Хоукшира. Одно из них в центре города привлекло ее внимание. Высокое и широкое – четыре этажа и несколько дымовых труб, выстроенное из красного кирпича, с сияющими окнами. Его окружали скромные строения, разбросанные вокруг, как роса на паутине. Айрис поняла, что это фабрика.
Солдат провел ее через большой городской рынок, и Айрис резко остановилась. На мостовой рядами стояли койки и лежали импровизированные постели с ранеными солдатами под потрепанными одеялами. Раненых было гораздо больше, чем врачей и медсестер, которые без устали двигались, переходили от одной койки к другой, носили судна, окровавленные бинты и стаканы с водой. Даже сероватый свет дня не мог скрыть измотанности и озабоченности на их лицах.
От такого количества раненых у Айрис перехватило дыхание, и она подумала о Форесте. О Романе. Она заставила себя идти за солдатом в здание фабрики, хотя ее мысли занимал один страшный вопрос: как войска Энвы смогут эвакуировать всех раненых до прибытия Дакра?
Солдат поднялся с Айрис по металлической лестнице на верхний этаж. По пути они прошли мимо нескольких унылых солдат. Девушка опять удивилась тому, как тут тихо. Как будто никто не решается заговорить. Как будто все затаили дыхание и ждут, когда придет Дакр и наконец сокрушит их.
– Сюда. – Солдат открыл скрипучую дверь. – Бригадир скоро к вам подойдет.
Айрис вошла в комнату, удивленная его словами.
– Бригадир? Я хотела поговорить с капитаном Киган Торрес.
Солдат только вздохнул и покачал головой. Он закрыл дверь, оставив Айрис одну, и она стала рассматривать комнату. Длинная и узкая, с потертым ковриком на паркете. Покрытый пятнами стол орехового дерева, заваленный бумагами, на столе – залитый воском канделябр. Одну стену полностью занимали окна. Именно эти окна привлекли ее внимание. Из них с высоты птичьего полета открывался вид на Хоукшир и на темно-синий западный горизонт.
Туман продолжал рассеиваться. Айрис снова увидела рыночную площадь, и ее сердце заболело при виде раненых. От одного здания к другому ходила врач в перепачканной кровью одежде. Медсестры несли на носилках тело, накрытое белой простыней.
Наконец ее взгляд остановился на паре грифов, сидящих на ближайшей крыше.
