Айрис нерешительно поднялась на колени, одной рукой держась за поручень, другой за Этти.
Она осмелилась посмотреть назад.
Теперь за ними гнались только две гончие, третья билась на дороге. Но уцелевшая пара снова настигала их, как будто открытые пространства и прямые пути подпитывали их мифическую скорость.
На этот раз Айрис не стала отворачиваться. Она смотрела на тварей, пока расстояние между ними не начало сокращаться. Она считала каждый раз, когда Тобиас переключал передачу, пока не поняла, что он выжал максимум. Родстер шел на пределе возможностей; двигатель не мог дать больше мощности. Они практически летели над дорогой, а гончие все равно не отставали.
Айрис застыла, когда гончие ринулись вперед, разевая гнилые пасти. Они хлынули, как прилив, но сразу отступили, когда Тобиас заложил крутой вираж. Наконец они начали замедлять бег, разочарованно рыча и пуская слюну.
Однако Айрис не верилось в спасение. Этой ночью она едва могла доверять собственным глазам.
Она не отводила взгляда от дороги позади них, взрытой колесами и непогодой. Не отводила взгляда от удаляющихся гончих, пока их сердца не погасли, как пламя свечи, задутое в темноте.
Когда пришли новости, Роман сидел за столом в комнате на верхнем этаже фабрики и смотрел, как Дакр расхаживает перед стеной с окнами. Слева стояли несколько офицеров – несгибаемые и молчаливые. Ожидая распоряжений Дакра, мыслями Роман находился очень далеко.
Он был в другой комнатке, уютной спальне в гостинице Марисоль. Горели свечи, отбрасывая на стены неяркие круги света. На полу лежали одеяла и стопка смятых писем, которые Роман перечитывал столько раз, что и не сосчитать. Он был не один и никогда не чувствовал себя более живым, чем в тот момент. Кровь пела, когда он смотрел на нее, когда вдыхал аромат лаванды с ее кожи…
Дверь с грохотом открылась.
Роман заморгал, заставив воспоминание рассеяться. Он вернулся в свое тело, где послушно сидел за столом во многих километрах от дома и ждал приказа.
Дакр, офицеры и Роман как по команде посмотрели на лейтенанта Шейна, который остановился на пороге, тяжело дыша, что не помешало ему безукоризненно отсалютовать.
– Какие новости? – спросил бог невозмутимо, однако Романа было не обмануть.
Он знал, что Дакр был в бешенстве оттого, что нападение на Хоукшир сорвалось. Бог напоминал замерзшее озеро, безмятежное на вид, пока не заметишь, как по льду бегут тонкие трещинки и темная, студеная вода просачивается в разломы, грозя утопить.
– Господин главнокомандующий, – хрипло начал Шейн, – гончие вернулись. Одна сильно покалечена. На двух других никаких признаков, что они поймали добычу.
– Ты хочешь сказать, что разведчику Энвы удалось уйти?
– Похоже, что так, сэр.
– Похоже. – Дакр улыбнулся, изогнув губы холодным полумесяцем. – Скажи мне, лейтенант, как целая армия смогла эвакуироваться до нашего прибытия? Как смертная девушка смогла уклониться от всех пуль на открытом лугу? Как автомобилю удалось обогнать трех моих лучших гончих и при этом ранить одну из них?
За то недолгое время, что Роман знал Шейна, лейтенант всегда держался стойко и доблестно. Но в этот момент он смертельно побледнел и казался невероятно юным и уязвимым.
– Я… я не знаю, сэр, – вымолвил он, запинаясь.
– Тогда давай я тебе расскажу. – Дакр глянул на своих офицеров, которые теперь стояли идеальной шеренгой. – Это случилось, потому что меня кто-то предал.
– Если позволите, господин. – Капитан Лэндис склонил голову. При этом движении блеснул ключ на его шее. Роман не сомневался, что капитан выставлял его напоказ, чтобы напоминать всем о своем статусе. О том, что он входил в избранный круг Дакра и обладал властью открывать порталы. – Все в этой комнате преданы вам. Вы знаете, что мы…
Что на самом деле произошло в Блаффе…
Дакр поднял руку. Капитан Лэндис замолчал и покраснел.
– Кто-то из моих людей обратился против меня, – сказал Дакр. – С тех пор, как я пробудился, вы знали меня как бога, который исцеляет ваши раны и забирает боль. Как милосердного и справедливого бога, который строит лучший мир для вас и ваших близких, вас и ваших детей, который воплощает ваши мечты. Но предательства я не прощаю. – Он помолчал, и его слова повисли в воздухе как дым. – Вы все… выйдите. Сейчас же.
Лейтенант Шейн попятился. Большинство офицеров также поступили разумно и потянулись к двери, тогда как несколько задержались, покрасневшие и обеспокоенные, как будто в ужасе от самой мысли, что Дакр подозревает их.
Роман встал, следя за богом краем глаза. Быстро уложил в футляр пишущую машинку, стараясь делать это как можно тише и незаметнее. Ему хотелось стать неприметной тенью. Крохотным мотыльком на стене.
Он направился к двери, выпрямившись, с машинкой в руке. Подождал, одеревенев от страха, что Дакр окликнет его и задержит. Что Дакр пригвоздит его к земле своими жуткими голубыми глазами и вырвет правду из горла. Что унюхает аромат предательства на его одежде.
