— Короче, я сказала Гейл, что ты с радостью придешь на ее праздник, и она согласилась, что ты вполне сгодишься для массовости.
Джун потрясенно взглянула на начальницу.
— Марджори, мы с Гейл никогда не дружили и после выпуска ни разу не встречались. С чего бы мне идти на ее девичник?
— Да ладно тебе, ты же никуда ни с кем не ходишь. Развеешься, повеселишься.
— Какое уж тут веселье… — начала Джун, однако Марджори жестом велела ей замолчать. Вся ее напускная любезность исчезла.
— Я как твой руководитель говорю тебе: ты должна сходить на девичник. Я не могу допустить, чтобы до комитета по назначению лордов-наместников дошел слух о каком-то низкопробном стриптизере. Это разрушит репутацию Брайана и мою тоже. Ты должна предотвратить его выступление.
— Каким же образом?
— Придумай что-нибудь. — Марджори встала. — Буду весьма признательна за услугу. — Она открыла дверь и стояла у входа, словно часовой, пока Джун не ушла.
После окончания рабочего дня Джун поспешила домой. «Марджори не в своем уме. Ни за что не пойду на девичник к Гейл», — думала она. В школе у них не было ничего общего: Гейл считалась крутой девчонкой и одевалась так, будто сошла со страниц «Школы в Ласковой долине», а Джун носила брекеты и читала «Улисса». За время учебы они едва обменялись парой слов, а девичник подразумевает болтовню с незнакомыми людьми, глупые розыгрыши и натужное веселье — сущий ад для интроверта, не говоря уже о необходимости нейтрализовать стриптизера. В общем, нужно во что бы то ни стало отделаться от этой повинности.
Джун ускорила шаг, мечтая поскорее очутиться дома и почитать «Неуютную ферму», однако, когда она проходила мимо заколоченной пекарни, ее окликнули. Из библиотеки вышел Сидни и помахал ей рукой. Она со вздохом остановилась, от всей души надеясь, что тот не станет уговаривать ее вступить в «ЧПОКНИ».
— Здравствуйте, дорогая, — сказал он, поравнявшись с ней. — Хорошо, что поймал вас. Я никак не могу вспомнить одно слово из кроссворда и отчаянно нуждаюсь в помощи. — Он достал из пакета газету.
— Сидни, вы украли библиотечное имущество? — с притворным возмущением осведомилась Джун.
— Не украл, а позаимствовал. Утром верну на место.
Девушка улыбнулась и взяла у него газету, радуясь, что он снова попросил помочь.
— Семь по вертикали. «Зажигает огонь протеста в душах недовольных», восемь букв.
Несколько букв в слове уже были заполнены.
— Наверное, «активизм».
— Неужели? — Сидни внимательно взглянул на кроссворд. — Как же я сразу не догадался? Вам сейчас в ту сторону?
Они шли по главной улице. Джун тяготилась неловким молчанием и в который раз напомнила себе, что не следует близко сходиться с читателями вне работы.
— Знаете, я помню ваш первый день в библиотеке, — задумчиво произнес Сидни, когда они спускались по холму.
— Правда? А я совсем не помню.
— Вы вели себя тихо, как мышка, и весь день ни с кем не разговаривали. Похоже, вы до смерти боялись.
— Я действительно боялась.
— Сколько вам было?
— Восемнадцать.
— Бог ты мой! Позвольте поинтересоваться, что побудило вас устроиться в библиотеку?
— Стечение обстоятельств. Когда мама заболела, кто-то должен был зарабатывать деньги. Марджори согласилась временно взять меня помощником, пока мама не поправится. Но этого так и не произошло…
Когда Сидни снова заговорил, его голос звучал еле слышно.
— Спустя десять лет вы все еще здесь.
— Знаю.
Они прошли мимо закусочной «У мистера Конга». Джун заглянула в витрину, но Алекса не заметила. Сидни молчал, пока они не приблизились к церкви.
— Знаете, я повидал много библиотекарей. Ваша мама была лучше всех.
— Да, так и есть. Мама с легкостью находила любую книгу. Она была создана для этой работы.
— А разве вы для нее не созданы? Это у вас в крови.
— Нет, что вы. Мне нравится работать в библиотеке, но я не чувствую себя так же свободно, как мама. Я очень стеснительная и не люблю общаться с людьми, поэтому не могу проводить мероприятия. На самом деле от меня мало проку.
Сидни приподнял брови, но промолчал.
— Порой мне кажется, Марджори до сих пор меня не уволила, потому что я никогда не опаздываю и за десять лет ни разу не брала отпуск.
— Вы правда так думаете? — спросил Сидни. Джун кивнула. — Марджори прекрасно понимает — без вас все развалится. Вы — цемент, благодаря которому Чалкотская библиотека до сих пор на месте.
Джун невольно рассмеялась.
— Ну что вы! Марджори делает всю тяжелую работу.
— Вы действительно не замечаете? Если бы не вы, кто вдохновил бы юного Джексона на проекты и исследования? Кто выслушивает жалобы старой перечницы и помогает маме Шанталь заполнять заявления на пособие? Кто решает кроссворд с недогадливым дедом вроде меня? Каждый день вы заботитесь о посетителях библиотеки.
— Но, Сидни, любой на моем месте делал бы то же самое плюс кучу другой работы, за которую я боюсь даже браться.
Сидни тяжело вздохнул.
— Помните Джима Такера?
Джун долгие годы не вспоминала о Джиме Такере. Ее горло сжалось.
— Конечно, помню.
