Библиотека потерянных вещей полностью

– Она знает, что лучше для тебя, – сказал Эшер.

Я отвела взгляд от блузки в швейцарский горошек, на которой тоже искала пятна, и заметила, что Эшер оторвался от еды и теперь, постукивая палочками по краю блюда с пряным тунцом, внимательно смотрел – не пялился – то на мое лицо, то на серебряный желудь у меня на шее. Протянув свободную руку, Эшер дважды чуть дернул за кулончик и улыбнулся.

Я тоже улыбнулась, надеясь на то, что между передними зубами не застрял салат из морской капусты.

– Как была пицца?

– Особенно хорошо, потому что не пришлось драться с папой за вторую – или… э-э… третью – порцию. – Он поднял стакан с водой. – Командировка.

Меня зацепило другое слово, и я чуть вздрогнула от его отголоска. Папа.

– Ой. – Эшер коснулся моей руки. – Я иногда забываю о ситуации с твоим папой.

О том, что мой папа уехал в командировку на восемнадцать лет.

– Дело не в том, что ты это сказал. Говори о своем папе когда хочешь. Обычно меня это вообще не задевает. – Я решила взять еще кусочек, к счастью, на этот раз не капнула на себя. – Пару дней назад Марисоль поставила мне задачу: привыкнуть к мысли о том, что у меня есть отец. Пока даже не волноваться ни о встрече с ним, ни о чем-либо еще. – Я дернула плечом. – Она права. Действительно знает, что лучше для меня. Но опять же, здесь все по-другому.

Он кивнул:

– Будто надо представить известный тебе мир, при этом добавив туда какого-то еще человека, которого раньше никогда там не было.

– Именно, – подтвердила я.

Желудь, отсутствие Лондон и обещанный поцелуй не изменили для нас одного: с Эшером Флитом было очень легко общаться. Я то и дело краснела от того, сколько всего я сегодня наговорила: призналась, что без Марисоль не могу нормально одеться и что я в своей попытке предстать настоящей Дарси Уэллс должна начать думать о мужчине, который участвовал в моем создании.

Скажешь вслух – сделаешь настоящим. И я говорила.

Я захватила палочками комочек клейкого риса:

– Мама и я, как ты уже знаешь, в общем, дома у нас… непорядок. Но ничего другого я не знаю. У нее есть любимая работа, а я умудрилась одолеть школу и подготовить себя к какому-никакому будущему. То есть я хочу сказать, что она… мы выдержали, несмотря на…

Накопительство. Быстрый кивок Эшера завершил мысль, мне не пришлось произносить это вслух. Я продолжала:

– Отца не было рядом ни во время моей первой поездки в Диснейленд, ни когда я в первый рад пошла в детский сад. Все важные события отмечали мы с мамой, иногда еще и бабушка с дедушкой. Но теперь в комплекте есть еще и этот человек. Он тоже обо всем этом знал, хоть и находился на другом конце земли. Он настоящий, хоть я и делаю вид, что нет. Что это понарошку.

– И теперь ты будто бы добавляешь в фотошопе на фотографию лицо того, кто не попал на снимок, – сказал Эшер.

– На все детские снимки. Что, если бы отец отвез меня на удаление зуба мудрости? Что, если бы он всегда мог что-то починить, как папа Брин, и мне не приходилось бы ради мелкого ремонта просить брата Марисоль.

– Погоди, что?

Ой. Починить. Мелкий ремонт. Брат. Просить.

Дело было сделано, назад не отмотаешь. Я зашла слишком далеко, а причина в данный момент поправляла воротничок черного поло. Глупо во всем винить его, но, по правде сказать, Эшер просто был слишком как Эшер. Слишком добрый, с внимательным, нежным взглядом, с мягким, терпеливым сердцем. И нежная припухлость его губ, и широкие, напряженные плечи, за которыми не было видно металлического стула. Сидя напротив, он вытянул из меня километры слов, которые я хранила при себе всю свою жизнь.

Ну и ладно. Все в порядке. Эшер уже знал о накопительстве, так пусть знает и о побочных эффектах. Я сделала глубокий вдох. И начала с того, как мы многие годы не пускали в квартиру ни управляющих, ни рабочих, пока дело не дошло вот до чего: «Теперь, когда Марко уезжает, я хочу сама кое-что сделать. Так что если у тебя на примете есть дельные пособия по установке душевой лейки и аэраторов на краны, пришли мне, пожалуйста».

– Да на YouTube их миллион, но, по-моему, мне там работы минут на пятнадцать.

Ну все, мне конец. Съеденная рыба в желудке пошла косяком.

– Мы справимся, но все равно спасибо. Я могу научиться делать кое-какой мелкий ремонт сама. – Я старалась не встретиться с Эшером взглядом. Просто сидела и смотрела на сырые овощи и рис с соусом.

– Дарси, зачем тебе это, когда…

Я отмахнулась. Отмахнулась от него.

– Я сумею доказать, что Марисоль нисколько не преувеличила наши способности.

Сумею ли? А куда деваться. Слишком велика была разница: одно дело – рассказать Эшеру о маме и о нашей жизни, и другое – показать ему завалы в квартире. Я только начала привыкать к нему. Я робко подняла глаза: он изучал остатки тунцового поке на дне своей тарелки.