Эшер: Оперный хит, четыре буквы.
Я: Ария.
Эшер: Подходит! А тут вот застрял. Звучит так: «Хвалебная речь в честь виновника торжества», девять букв, начинается на «п».
Эшер: Ничего не подходит.
Я: Панегирик.
Эшер: Есть такое слово?
Эшер: Черт, отлично подходит по другим буквам.
Я: То-то же.
Эшер: Беличья еда, шесть букв, кончается на мягкий знак.
У меня перехватило дыхание. Я сидела и теребила висевший на шее серебряный кулон.
Я: Брось.
Эшер: Это пять букв. Неправильно. Вторая попытка. Орех дуба, шесть букв.
Я: Эшер, сам ты орех.
Эшер: *Подмигивает*Слушай, меня тут медсестра вызывает.
Эшер: Завтра собираемся у Джейса. Будешь?
Я: Буду.
Отложив мобильник, я взяла чай и снова проверила свой пульс. Пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы уханье в груди замедлилось, перестало походить на удары сердца скаковой лошади и вернулось к нормальной для чтения книг скорости. Глотая остывший зеленый чай, я размышляла над событиями недели и над тем, что история с Эшером оказалась не такой уж нереальной. И я даже понемногу училась быть видимой.
– Ну что ж, сегодня тебя уже не назовешь хмурой Дарси, – взяв с тарелки печенье, заметила Тэсс. – Что-то явно хорошенько встряхнуло твою умную головку, по-настоящему встряхнуло.
– Ну да. По-настоящему. – Я изобразила намек на улыбку. – Хотелось бы узнать, что есть настоящее. Очень хотелось бы. – Какая я на самом деле. Почему не улучшается состояние мамы. Есть ли причина, объясняющая отсутствие улучшений. Как вписать в мою жизнь отца из плоти и крови.
Прижав обе руки к груди, Тэсс обошла прилавок и оказалась передо мной.
– Мисс Дарси Уэллс, ваше желание благородно. – Ее глаза остановились на желуде у меня на шее. – Какая необычная безделушка. Раньше я ее на тебе не видела.
Я непроизвольно коснулась кулона, который носила всю неделю, но до сегодняшнего дня прятала под одеждой.
– Она новая.
Улыбка Тэсс распустилась розовым бутоном.
– Тогда сегодня тоже нужно что-то новое. Необычное.
– А можно отменить переодевания с париком? Только разочек? – Сегодня мне, как никогда, не хотелось – даже на пару минут – прятать девчонку, которая флиртовала с Эшером в сообщениях и согласилась пойти на вечеринку, предварительно не посоветовавшись с Марисоль (которая уже наверняка все равно про нее узнала).
– Нет, я имела в виду не это. Я же сказала – необычное. Ты меня как-то об этом попросила, и время пришло. – Тэсс медленно подняла руки к ниспадавшему волнами на плечи каштановому парику, который был на ней сегодня. Она его подергала, потянула и подняла, обнажив телесного цвета шапочку. Мои глаза расширились от удивления, пока я наблюдала за тем, как Тэсс снимает ее и откладывает в сторону. Настоящие волосы Тэсс Уинстон были великолепны: не совсем белокурые, но и не светло-каштановые. Их тон напоминал темный сахар или цвет пляжного песка перед закатом. Она взяла щетку и расчесала пряди, они тут же приняли нужную форму и красиво легли, почти касаясь ее плеч. Стрижка была многослойной, современной. – Настоящие, – сказала Тэсс.
Я стояла, разинув рот:
– У вас густые блестящие волосы. Такие красивые. Зачем все эти парики?
– Когда я открыла магазин, я носила их для рекламы. А потом вошла во вкус и стала развлекаться, меняя цвета и стили. Постепенно это стало моей фишкой. Не сами парики, а тайна, за ними стоящая. Да, загадочность – вот что мне нравится больше всего. Для меня такой уход за собой лучше посещения спа или записей в дневнике. А сколько удовольствия!
– А почему вы мне раньше не показывали? Себя настоящую?
– Меня настоящую? – Ее мягкая, пахнувшая лавандой рука на моей щеке. – Милая, меня настоящую ты знаешь уже очень давно.
– Тогда скажи ей, – попросила Венди, – чтобы она погасила свой свет!
– Не может она его погасить! Это, пожалуй, единственное, чего не могут сделать феи. Когда она
