Я не стала сообщать Реми, что на паштет, отправленный ему, ушла недельная норма мяса нашей семьи. Я не стала рассказывать ему, что демонстрация продолжалась недолго, поскольку ее разогнали. Не рассказала, что нацисты разгромили Чехословацкую библиотеку. И мы тоже получили сообщение о том, что Bibliotheksschutz через неделю проведет «инспекцию» нашей библиотеки.
Мисс Ридер, Борис, Битси и я таращились на бумагу.
– Что такое Bibliotheksschutz? – спросила Битси.
– Буквально это переводится как «защитник библиотек», – ответила директриса.
– Тогда это хорошо? – спросила я.
Мисс Ридер грустно покачала головой:
– Термин довольно ироничный. Думаю, они намерены разграбить наше собрание.
– Это книжное гестапо, – пояснил Борис.
В день «инспекции» Борис до полудня выкурил целую пачку «Житан». Мисс Ридер погрузилась в документы, желая удостовериться, что нет формальных предлогов закрыть библиотеку. Я собрала книги, которые следовало вернуть на полки. «Великий Гэтсби», «Городок», «Их глаза видели Бога» – все эти книги были моими дорогими друзьями. Поглядывая на Маргарет, я понимала, что и она думает о том же: «Как нам выжить без библиотеки?»
– Давай приготовим чай для мисс Ридер, – наконец сказала она. – Мы должны чем-то заняться, или просто сойдем с ума!
Я буквально дрожала от тревоги, так что поднос взяла Маргарет. Когда она поставила его на стол мисс Ридер, я спросила:
– Как вы себя чувствуете?
– Меня тошнит, и я просто разбита, – ответила директриса. – Жду их величества Bibliotheksschutz. Молюсь, чтобы мы как-то умудрились остаться открытыми.
Маргарет налила всем ромашкового чая. Горячий фарфор согрел мои вспотевшие ладони. Я уже собиралась сделать глоток, когда услышала тяжелые шаги по деревянному полу и эхо, разнесшееся между стеллажами.
Директриса расправила плечи. Вошли трое мужчин в немецких мундирах. Никто ничего не сказал. Ни «привет», ни «bonjour», ни «guten Tag», ни «вы арестованы», ни «хайль Гитлер». Двое из них – не старше меня – были крепкими солдатами. Третий – худощавый офицер в очках в золотой оправе. В руках у него был кожаный портфель.
Троица оглядела кабинет: бумаги на столе, пустые полки, где прежде стояли первые издания и редкие манускрипты, пока их не отправили в изгнание в ожидании этого момента, директрису, белую как алебастр, с блестящим узлом на затылке и поджатыми губами.
Если мисс Ридер и была напугана, никто бы об этом не догадался. Я никогда не видела, чтобы она сидела так прямо, никогда не видела у нее такого холодного лица. Она всегда вставала навстречу посетителям, игнорируя гендерный протокол, позволявший ей сидеть и лишь протягивать руку для пожатия. Но эти незваные гости не заслуживали ее обычного внимания.
«Защитники библиотек», должно быть, ожидали увидеть директора, а не директрису. Уставившись на нее, Bibliotheksschutz заговорил на немецком, его тон был мрачным, приказы короткими. Молодые солдаты вышли, тихо закрыв за собой дверь, как горничные. Директриса продолжала молчать, и офицер сказал на безупречном французском:
– Какая чудесная библиотека! Я весьма впечатлен, мадемуазель Ридер. Ничто в Европе с ней не сравнится!
Услышав свое имя, мисс Ридер сосредоточила взгляд на его лице:
– Доктор Фукс? Вы здесь, в Париже? Я и не догадывалась. – Она сложила вместе ладони, как будто рада была видеть старого друга. – Признаюсь, я заметила мундир, а не человека.
– Меня назначили на этот пост всего лишь на прошлой неделе. Теперь я отвечаю за всю интеллектуальную активность в Голландии, Бельгии и на оккупированных французских территориях, – похвастался Фукс, почти по-мальчишески, надеясь на ее похвалу.
Его гладкие щеки и красивые светлые волосы придавали ему вид учителя воскресной школы.
– Вы, должно быть, скучаете по своей библиотеке. – Мисс Ридер сочувственно склонила голову.
– Конечно. В Staatsbibliothek прекрасно обошлись бы и без меня. А вот смогу ли я что-то сделать – это другой вопрос.
