Тот замер, отдёрнув руки от посылки и подняв их, будто сдаётся. Куб медленно падает на бок, повернувшись ко мне уже открытой частью. За ним я вижу чёрную стенку. Кажется, ещё одна коробка.
Возвращаюсь к разговору со Стёпкой.
— Да, всё выполнили, как ты сказал. А что случилось? Тебе на мыло что-нибудь прислали?
— Слушай, — Стёпка дышит неровно. — Вы должны прийти сюда. Ко мне. Немедленно.
— Ну хорошо, хорошо, — хмурюсь я, но пока что ещё не пугаюсь.
— Посылку забери. Не оставляй её дома. Могут найти твои родители и вскрыть. Тогда, кроме брата, у тебя ещё и родителей не будет.
Вот теперь я пугаюсь.
— Да что там, бомба что ли?
— Тогда б ты со мной сейчас не говорил. Там хуже. Хорош лясы точить. Идите ко мне немедленно.
После того, как трубка легла на рычаг, я шагнул в кухню. Пугать Серого я не хотел, поэтому просто усмехнулся и произнёс:
— Кажется, твой брат сильно голоден, поэтому он кричит. Сейчас пойдём к вам.
Серёга хватает баночку с сахаром со стола и хмуро произносит:
— Пойдём быстрее, а то твои глаза выдают твою ложь.
Я вздыхаю, поджимаю губы, хватаю посылку со стола, и мы выходим. Я даже не одеваюсь. На улице немного жарит солнце, и приходится прищуриваться от яркого света.
Стёпку я замечаю как только мы проходим от ворот моего дома пару шагов. Он уже ожидает нас на углу своего чертога. Серёга не выдерживает и почти переходит на бег, и я позволяю ему обогнать себя. Всё равно Стёпке сейчас нужен не завтрак, а то, что у меня зажато в руках, я уверен.
Впереди фигура мачо Серёги склоняется над Стёпкой и что-то спрашивает. Я даже читаю по губам: Ты в порядке? Что случилось?
Но Стёпка, конечно же, не отвечает на оба вопроса. Без меня ничего не произойдёт.
Когда я приближаюсь к братьям, вид друга меня чутка пугает. Бледный, а ещё эти странные жесты: правая рука потирает левую, вот-вот пальцы оторвёт. Такого за Стёпкой я раньше не замечал. Взгляд, с которым друг косится на посылку, зажатую в моих руках, принадлежит человеку сошедшему с ума от ужаса. Почти как Андрюшка двадцать третьего июля.
— Осторожно, — просит он. — Ребята, — Стёпка снуёт по нам взглядом. — Вам очень сложно будет понять, что здесь происходит…
— Ты не тяни, что с тобой случилось? — спрашивает Сергей, тоже начинающий бледнеть.
— Особенно тебе, — говорит Стёпка, косясь в сторону брата. — В общем… — он задумывается. — Пойдёмте со мной. Я тоже получил сегодня такую посылку. — Стёпка входит во двор дома и движется не к двери, а к правому фасаду. — Я открыл её. Но знаете. Мне повезло. Она случайно выскользнула из пальцев и упала дном ко мне. Ну в принципе, поэтому я жив. Иначе, я бы уже не звонил тебе. Вам. Я и так еле вышел из комнаты…
— Стёпка!!! — Я останавливаюсь и хватаю друга за плечо. Разворачиваю к себе. Мы уже между вьюном павой изгороди и фасадом. — Что с тобой случилось? Ты несёшь какой-то бред.
Очки Стёпки чуть съехали, а глаза вдруг заморгали и наполнились слезами. Когда друг поправляет очки, я вижу, как трясутся его пальцы, и теперь мне правда становится страшно.
— Тёмка, ты не понимаешь, — он хватает меня под локоть и сильно сжимает. — Я вот только что чуть не умер. Вот прямо несколько минут назад. Меня спасло просто чудо.
— Да расскажи же ты! — молит Сергей, всё ещё сжимая в руках баночку с сахаром. Маленькую, сделанную на манер тех горшочков, в которых Винни-Пух таскал мёд.
Стёпка безумно оглядывает нас, потом вдруг вздыхает и совершенно спокойно говорит:
— Сами посмотрите. — Он снова идёт вперёд и говорит. — Я проснулся раньше тебя, Серый. Вышел на крыльцо. Вижу — стоит посылка. Читаю, там моё имя. Отношу в комнату. Тут ты. Я говорю, что хочу завтракать. Ты говоришь, сахара нет. И идёшь к Тёмке, а я иду открывать посылку. — Стёпка останавливается у одного из окон дома, даже не представляю, куда оно ведёт. — Бечёвка прочная, а у меня в комнате её нечем перерезать, поэтому, я сразу иду в кабинет отца. Там канцелярский нож у него есть на столе.
По попыткам Сергея заглянуть в окно понимаю, что мы как раз стоим у кабинета отца.
— Ну в принципе, я её открыл, а там чёрная коробка с кнопкой на боку. Я дурак. Я же должен был сразу понять. Ни обратного адреса. Ничего. Не надо такое нажимать. Но любопытство же…
— Да что там такое? — Сергей отодвинул Стёпку и уставился в окно. Честно говоря, я уже сам жадно вылавливал тени в комнате.
— Ну вы смотрите, а я буду рассказывать, — продолжил Стёпка.
Я подбегаю к окну и липну лбом к стеклу, прикрывая глаза ладонью свободной руки.
— От стола, на который упала коробочка, до двери я шёл секунд десять. Это были самые страшные секунды моей жизни.
За стеклом я вижу кабинет главы семьи Герундовых. Обычный, нетронутый, даже бумаги на столе лежат по порядку.
— Просто, пока я отступал, я видел, как дрожит коробка, и хочет встать на донышко, — продолжает Стёпка.
Вон та самая коробка. Стоит на отцовском столе, открытая и пустая.
— Но я успел выйти вперёд. Да. Наверное, от смерти меня отделяла миллисекунда.
Серый отрывается от стекла и смотрит на Стёпку.
— Я ничего не понимаю.
