— Комедии и боевики. Я говорю о мистике и фантастике, которые мы с Артёмом любим.
— Я просто не люблю верить в сказки, — Сергей улыбается только губами.
— Поэтому ты не понимаешь, о чём мы сейчас, — говорит Стёпка.
— Почему. Я понял, что там, в кабинете отца стоит коробка, которая через себя куда-то засасывает всё живое, но, братишка, как мне в это поверить? Я не могу, — Серый пожимает плечами.
— Я бы доказал тебе, — пожимает плечами Стёпка. — Но для этого нужно открыть дверь или окно и кого-то из нас убить.
— Да что за бред ты несёшь!? — хмурится Серёга.
— Я тебе всё объясню. — Стёпка обнимает брата за плечи. — Но позже. После того, как избавимся от этой проблемы. — Друг указывает пальцем на окно. — Потому что сейчас на слова нет времени.
— А ты знаешь, как эту проблему решить? — спрашиваю.
Стёпка косится на мою посылку, думает, и говорит:
— Поначалу, я думал, что всё. Капец пришёл. Но теперь, кажется, есть идеи.
— Какие?
— Они должны друг к другу притянуться, — Стёпка ткнул пальцем в мою коробку.
— Но ты же сказал, что они затягивают только живое, — возражаю я.
— Да, но в них работают особые механизмы, позволяющие это делать. Возможно, так как сила механизмов одинаковая, они притянутся друг к другу и либо уничтожатся, либо одна уничтожит другую.
Я задумываюсь.
— И всё равно не понимаю. Смотри. Если в космическом корабле сделать два отверстия, людей начнёт засасывать два отверстия, но дыры друг в друга не засосутся.
Стёпка задумывается, а потом улыбается.
— Если расстояние между ними маленькое, то сила вакуума начнёт деформировать перегородку и выбивать её.
Теперь задумываюсь я.
— Хорошоооо, — протягиваю я, примеряя факты и вымыслы. — Но когда перегородка порвётся, мы будем иметь одну большую засасывающую дыру, а не взаимоуничтожение дыр.
— Да, — кивает Стёпка. — Но рассуждая о Космосе, мы говорим о стабильной природной величине. А что здесь? Здесь какая-то непонятная магия. Только всё живое. Короче, чтобы не ломать мозг, отвечу, что мы либо получим положительный результат, либо… — друг вздыхает. — Превратим весь дом в минное поле.
— Погоди-погоди, — я махаю руками. — Но как ты представляешь процесс? Как мы засунем в смертельно опасную комнату смертельно опасную открытую коробку?
Теперь Стёпка молчит долго, затем поворачивается к Сергею.
— В гараже есть же какая-нибудь тоненькая бечёвка? Типа той, что перевязывали посылки?
— Да вы что, рехнулись что ли? — У Серого глаза на лоб лезут.
— И ещё домкрат захвати, — добавляет Стёпка, и когда Сергей не двигается с места, друг заводит глаза и хнычет: — Ну Серый. Ну если для тебя это игра, поиграй хоть раз в эту игру. Как только она закончится, мы посидим, попьём чай, и я всё тебе расскажу.
Эти слова действуют на Сергея, и он срывается было к гаражу, потом останавливается, смотрит на баночку с сахаром и поворачивает обратно, но, сделав шаг, оглядывает природу, и убегает-таки с горшочком в руке.
Стёпка вздыхает, улыбается и заводит глаза. Несмотря на жестокую обстановку, я успеваю подумать, что глуповатый Серый, как персонаж моей жизни, является очень удобным человеком. Без него моя дружба со Стёпка потускнела бы в разы.
— А ты… — Друг смотрит мне в глаза. — Ты будешь действовать со мной. Опасно, но это всё из-за нас.
Холодок щекочет меня по холке. Сглотнув воздух, я говорю:
— Хорошо. Каков твой план?
Пока Сергей несёт из гаража нужные инструменты, Стёпка объясняет мне наши действия. Сумасшедшие, опасные, и в тот момент я даже самому себе боялся признаться, что если уровень страха поднимется ещё хоть на йоту, я намочу трусы. Это не по школе от дежурной биологички бегать.
— Так, что мне делать? — спрашивает запыхавшийся Серёга, сбрасывая домкрат и бечёвку на траву. В довершение творящегося фарса, он до сих пор сжимает в руке горшочек с сахаром.
— Ты стоишь у окна и смотришь в кабинет. — Стёпка становится серьёзным и даёт указания, как командир армии. — Если с коробочками ничего не случится… да и вообще, не входи в дом, пока мы не выйдем.
Серый немного теряется.
— Это смешно и страшно одновременно, — хмурится он.
— Жди нас у окна, — Стёпка вдруг пристально смотрит в глаза Сергею. — Ты можешь хоть раз в жизни отнестись ко мне не как к ребёнку, а как к брату?
Я замираю, потому что между взглядами обоих моих товарищей проскальзывает невидимая искра, напряжение, решающее исход троянской битвы. Наконец, Серый вздыхает и говорит:
— Хорошо, посмотрю в стекло на ваши игры.
Только он уже не считает наши действия играми, это видно по глазам парня. Сергей, может, и глуповат, но чувствует беду не хуже многих туповатых интуитов.
Стёпка хватает домкрат, бечёвку и несётся к крыльцу. Задержавшись ненадолго возле растерянного Сергея, я неслышно скрываюсь за углом по следам друга, но ещё несколько секунд помню взгляд человека, чей внутренний мир безвозвратно разрушен.
На крыльце мы хватаемся за ручки двери, но не спешим открывать. Стёпка смотрит на меня, его глаза заполняет страх, пальцы немного дрожат.
— Ты готов? — спрашивает он.
