Я выглядываю наружу, в темноту и оглядываюсь. За окнами хоть глаз коли, а вот перед тамбуром, над купе проводника мерцает единственная тусклая лампочка. Её хиленький свет достаёт лишь до первых двух купе, а потом – темнота.
– Ребята, что-то произошло, – оборачиваюсь я во тьму. – Пойду к проводнику.
С этими словами осторожно двигаюсь по коридору, каждой клеткой ощущая тряску поезда. За окном раздался жуткий металлический стон. То ли машинист погудел, то ли связки вагонов так трутся друг о друга.
– Во всех купе нет дверей, – слышу над ухом голос Стёпки и чуть не вскрикиваю от страха.
– Дурак, да? – шепчу. – Хоть бы предупредил.
Вдвоём добираемся до дверей тамбура и останавливаемся перед купе проводника. Сначала заглядываем в машинное отделение, но там никого не находим. Тогда пытаемся открыть купе, но дверь не поддаётся. Тогда Стёпка громко стучит, чем пугает меня.
– Думаешь, стоит его вызывать? – спрашиваю.
– Ну он же должен нам всё объяснить, – шепчет друг.
За дверью тишина, и никто не спешит отворять купе.
– Может, его там нет? – спрашиваю, а Стёпка уже оглядывается.
– Посмотри какой пол и стены.
Здесь он прав. Пол ржавый, металлический, на стенах засохшие подтёки, а вместо обогревателя воды стоит непонятный котёл без крана.
– Жуткое зрелище и жуткий запах, – спешу заметить.
– Вывод один, – пожимает плечами Стёпка.
– Следующая шизофреническая реальность.
– Ага, – кивает друг. – И после этого ты думаешь, что следующий уровень будет проще.
– Теперь я ни в чём не уверен, – говорю. – Вопрос в том, куда мы в итоге приедем?
– Меня волнует не столько куда, а когда! Время почти восемь, лето, а за окном тьма. Как ты это объяснишь.
Теряюсь.
– Ну что там? – доносится из темноты кряхтящий голос Серёги.
– Мы снова в другой реальности! – отвечает Стёпка. – Скажи
– Аллилуйя, – ворчит Серый. – Хреновая какая-то реальность.
Мы возвращаемся в купе и садимся на кровать напротив Серёги.
– Пока известно одно, Глобус с нами – это уже радует. Опасности никакой – тоже радует, – уточняет Стёпка.
– Меня не радует, – зевает Сергей. – Хочется, чтобы эта вся фигня закончилась побыстрее и хочется приехать. Почему поезд задерживается на час сорок пять?
– Уже больше, – усмехается Стёпка. – Неизвестно, приедем ли мы. Может, в этой реальности, правда, время другое, и сейчас ещё три утра.
– Что значит, приедем ли? – хмурится Серый. – Надо отыскать проводников.
– У меня предложение! – вдруг меня осеняет. – Давайте пойдём к локомотиву. Кто-то же должен управлять этой хреновиной!
– В принципе идея неплохая, – кивает Сергей. – Может, кого из персонала найдём.
– Идея… на троечку, конечно, – вдруг задумчиво щурится Стёпка.
– Оооох, пожалуйста, только не надо твоих теорий! – Сергей заводит глаза.
Игнорируя его слова, я спрашиваю друга:
– А что тебе не нравится?
– Просто, – Стёпка оглядывается. – Сюрреально это как-то. Если все вагоны такие… мягко говоря, засранные, без дверей, то вообще кого и что здесь обычно перевозят? И вообще, хоть одна страна, хоть в одном мире, даже самая бедная, позволила бы такие условия перевозки людей?
– И? – теперь и мне становится как-то жутко. – Предлагаешь никуда не ходить?
– Да нет. Дело не в этом, просто я не знаю, с чем нам придётся встретиться в локомотиве. Вдруг это какие-нибудь разбойники, ну или чего-то в этом роде.
– В жопу вас! – восклицает Сергей, вскакивая. – Это бред. Нужно сходить и проверить.
И уже рвётся к двери.
– Мы с тобой, – вздыхает Стёпка, поднимаясь.
– Конечно, со мной, иначе нельзя.
Втроём, держа равновесие словно в бетономешалке, мы добираемся до двери в тамбур. Серый двигается быстро.
– Куда ты бежишь? – спрашиваю, едва поспевая.
– О! Уж Серый-то не оттягивает дела напоследок, – усмехается Стёпка. – Никакой прокрастинации. Только драться! Только хардкор!
– Какой кастрации? – спрашивает Серёга, открывая дверь в тамбур.
– Прокрастинации, – поправляет Стёпка. – Это когда неприятные дела на потом откладываешь.
Я улыбаюсь и молчу. Сам же не знал такое слово. Это Стёпка у нас филологический спец по редким терминам.
В тамбуре разлит удушливый запах соли и как будто корицы. Корицу я, правда, люблю в кофе и какао, но только не когда она пахнет столь пряно, что аж до слёз.
Перед нам нарисовалась чугунная дверь с запылённым окошком.
– Здрасть-приехали, – хмурится Серый. – Что ещё за непонятная хренотень?
Он хватается за массивный ржавый винт в центре и пытается его повернуть. Никакого результата, а если уж и Серый не может сдвинуть штуковину, то таким коропетам, как я со Стёпкой и пытаться не стоит.
– Давайте втроём, – просит Сергей.
Мы, конечно, подпрягаемся, только мне заведомо кажется: результат не изменится. Так оно и есть.
– Тварь! – вопит раскрасневшийся Серый и ударяет по винту. – Нас заперли.
Пока старший сетует и рвёт волосы на голове, Стёпка приближается к двери и пытается хоть что-то разглядеть в окошко.
