Мы сошли на потрескавшийся, заляпанный грязью асфальт, и оцепенели. Кажется, в этой реальности шум издавали только наши сердце и лёгкие. Вдоль состава ни одного человека, даже ветерок не колышет редкие травы.
– Смотри сюда, – Стёпка толкает меня в плечо и указывает на вход вокзала. Над ним крупными буквами сверкает единственное слово:
ЛЕНИНГРАДЪ
– Мы в правильную точку приехали? – хмурится Серый, не отрывая взгляд от заросших букв. Твёрдый знак чуть покосился.
– Ну как сказать, – вздыхает Стёпка. – Географически это Питер, только Ленинградом его не называют уже давно.
– Это я знаю, спасибо, – поворчал Сергей. – Только вот непонятно, сейчас какое время и какой век. С твёрдым знаком уже никто не пишет.
– Думаю, Ленинград никогда так с твёрдым знаком не писали, – задумчиво щурится Стёпка. Хм, если у друга такой взгляд, значит в голове происходят бурные мыслительные процессы, которые могут привести к благоприятным выводам.
– Так давайте спросим у машинистов, – просит Серый.
– Ага, только ничего они тебе не скажут, – усмехается Стёпка.
– Почему же? – Серый уже бежит к локомотиву, и я увязываюсь следом. Стёпка и не пытается нас догнать, лишь вяло бредёт следом.
У локомотива Сергей встаёт на подножку и заглядывает внутрь. Я не слышу слов… неужели…
– А тут никого нет! – удивлённо восклицает он.
– Бинго! – кричит Стёпка издалека.
В мёртвой тишине наши голоса пугают меня самого. На всякий случай я добегаю до локомотива и тоже заглядываю внутрь. Пустота, лишь рычаги, да счётчики. Можно всё свалить на автоматизацию, только увидел бы я хоть какое-то подобие компьютера, а то ведь кабинка внутри древняя, не хуже самолёта.
И вдруг меня осеняет.
– Пацаны! – Я спрыгиваю и приближаюсь к братьям, которые щурятся от солнца. – А случаем мы не в прошлом.
– Ты почти попал в точку, – вздыхает Стёпка, засовывает руки в карман и медленно задумчиво бредёт по направлению к нашему вагону. – Думаю, это настоящее, как и у нас, только оно перестало существовать в… каком-то раннем году. И явно оно альтернативное, если тут все ещё пишут на недоделанной яти. Я читал как-то о таких поездах, где нет лестниц. Люди сюда загружаются на каких-то подъёмных платформах.
– А где же машинисты? – спрашивает Серый. – Ты сможешь объяснить этот факт, умник!?
– Вот это вряд ли, – качает головой Стёпка. – Возможно, Какие-то грязные инсинуации доктора Вечности.
– Кто? Ты по-русски выражайся.
– Ну в общем, это он всё подстроил.
Мы добираемся до входа в вокзал. – К тому же, Серый, помнишь, Мы же ведь ездили как-то в Питер из Москвы поездом, помнишь. Моя единственная поездка.
– Два года назад, – отвечает Серый. – А что?
– Не знаю, как ты, но я отчётливо помню: вокзал выглядел не так. Совсем не так! Приезжаешь на платформу, а дальше… в общем, всё как на московском. А тут какие-то двери парадные. Похоже на станцию электрички. И ещё, вот чего я хорошо запомнил, я тогда любил реки же наблюдать в окно, помнишь?
– О даааа, – кивает Сергей.
– Так вот два года назад мы через Неву не проезжали. Это какая-то альтернативная реальность.
Мы ещё какое-то время молчим и вдруг Серый вздыхает:
– Значит, ждём звонка от вашего докторишки, а пока, не соизволите всё-таки пожрать!?
Страх, адреналин смешались в крови и отбивали аппетит, хотя желудок урчал словно недовольный кот. Мы расположились прямо на платформе, усевшись на грязный асфальт. Наша одежда прошла через огонь, воду и медные трубы, так что, особо привередничать нечего. Я уже такой грязный, что впору записывать в бомжи.
Мой завтрак состоит из пачки крекеров и шоколадного гамбургера, который назывался мини-тортиком. Думаю, при других обстоятельствах в меня залезло бы гораздо больше, но не сейчас. Стёпка тоже клюёт сухой паёк, зато Серый есть за нас троих. За завтраком не говорим, в основном короткие фразы наподобие:
И каждый ждёт решающий звонок.
Закончив трапезу, Серый встаёт и громко рыгает.
– Перед дальнейшим путешествием предлагаю дополнить походную сумку едой.
– Думаешь, нам этой не хватит? – хмурится Стёпка.
– Мы ещё не знаем, сколько здесь проторчим, – пожимает плечами Серый. – Лучше подстраховаться.
Братья Герундовы скрываются внутри вагона, оставляя меня одного в мёртвом мире. Вдруг становится очень страшно. Я снова радуюсь, что со мной друзья, даже Серёга. Потому что один в этом злачном месте я бы с ума сошёл от страха.
Когда Стёпка выходит из вагона, его походная сумка, кажется, становится в два раза толще. Да и вид у друга мрачный, какой бывает, когда бабушка тебе заворачивает три килограмма пирожков на дорожку до дома, хотя ты живёшь напротив.
Несмотря на страх, который подогревает сознание, я улыбаюсь.
– Ну что, ждём звонка от вашего докторишки? – После завтрака Серый как-то оживился. Никогда не видел его таким за всё время нашего путешествия.
– Думаю, стоит выйти, посмотреть, что за мир и почему он не выжил? – предполагает Стёпка.
– Да ты что? – хмурится Сергей. – Мало ли какие крокозябры там скрываются.
