— Идеальный, блин. Ага, особенно, когда стрекоза у него на зубах захрустела, — не сдержалась-таки от подкола Марфа . — А почему ты его до сих пор по отчеству зовешь?
— Так он мой босс, как-никак, — пожала я плечами. — А еще эта его привычка всюду командовать и все брать в свои руки. Ему подходит.
— Ладно, зови, как хочешь, только крепость раньше срока не сдавай. А там сама поймешь, когда объявить капитуляцию и помахать перед его симпатичной физиономией своими белыми кружевными трусишками.
Мне снова стало неловко от ее аллегорий с эротическим подтекстом, но в целом подход Марфы к отношениям мне даже нравился. Что плохого в том, чтобы стать для желанного мужчины ценным трофеем?
— Ну все, за мной приехали, — подорвалась она с места, услышав за дверью цокот копыт, и тепло обняла меня на прощание. — И еще, Маш, пока не забыла, вон ту метлу в углу даже не вздумай трогать! В отличие от всего остального, она и книга заклинаний здесь совсем не бутафорские, и достались мне от бывшей владелицы. Так что, поаккуратнее с ними, без глупостей.
Стоило мне остаться одной, голову переполнили тревожные мысли. День быстро подходил к своему завершению, а Валера все не возвращался. Вот уже лунный свет проникал сквозь окна, отбрасывая мягкие тени на пол, в очаге под котлом, пожирая древесину и создавая атмосферу волшебства, разрастались языки пламени, но сейчас и это меня не радовало. Нервно поглядывая на дверь и прислушиваясь к каждому шороху за окном, я сидела на старом деревянном стуле и перебирала пальцами бесконечные складки на своем платье.
С каждой минутой внутри меня нарастало напряжение. Валера уже давно должен был вернуться. За окном зловеще шуршали листья, того и гляди ливанет дождь. Состояние природы в этот час очень напоминало мое собственное, переменчивое и неспокойное. Я влюбилась в него, но только теперь в полной мере осознала, что любовь к оборотню полна испытаний.
Одна моя часть жаждала его возвращения, мечтала об объятьях и нежных словах, о том, как он возьмет меня за руку и прижмет к себе, как накроет мои губы поцелуем. Я хотела, чтобы он пришел и разделил со мной эту ночь, чтобы снова стал для меня надежным укрытием от всего того, что могло нас разлучить.
Но другая часть меня, более разумная и осторожная, терзалась страхами. Как я буду смотреть на него и как себя вести, если переступлю черту? Ведь днем он снова станет енотом. Мне и этот день с его взглядами, полными вожделения, дался непросто.
Наконец у двери раздался звук мужских шагов. Сердце забилось быстрее. Дверь отворилась, заботливый взгляд карих глаз замер на моем лице.
— Еще не спишь?
— Нет, конечно. Я волновалась. Тебя так долго не было.
На Валере была такая же одежда, как на воинах Драгомира. Военная форма, пусть и с чужого плеча, несомненно ему шла, только подчеркивая хорошо сложенное тело и мужественность моего босса.
— Прости, Маш, я хотел вернуться быстрее, но тут такие территории и все это на коне. Будь я на тачке, еще к ужину успел бы вернуться, — улыбнулся он своей самой очаровательной улыбкой, и я не заметила, как оказалась в его объятьях.
— Ужин давно остыл.
— Я не голоден, — его губы почти коснулись моих, жаркое дыхание пробежало по коже. — Успел перекусить по дороге.
И лучше бы он этого не говорил. Пока ждала его, я так успела себя накрутить, что внутри меня сорвался спусковой крючок.
— Это чем же? Стрекозой, или поймал что-то покрупнее? Просвети меня, Валер, я не знаю, что в обычной жизни едят еноты?
— Почти тоже, что и люди, — лишь на мгновение растерялся он, и в его животе, как назло, что-то жалобно заурчало. — Я бы хотел, но не могу это контролировать. Когда становлюсь енотом, я наполовину зверь, теперь это моя суть.
— Драгомир показал, как он оборачивается из птицы в человека?
— Да, показал.
— И что? Есть хоть какие-то успехи.
Валерий замолчал. Да и что тут было говорить, все и так понятно?
Сама знаю, что вела себя как стерва, но мне хотелось ясности, или хотя бы надежды. А все, что у меня было, лишь несколько часов в сутках, пока Морфей не уносил меня в своих объятьях, и Валерий все еще оставался человеком. Как же это все нечестно!
Я продолжала вырываться из мужских объятий, но Валерий лишь крепче прижимал меня к себе, словно боялся, что я куда-то исчезну. И это сработало. Незаметно его тепло согрело меня, заполнило пустоты измученной души, в которой царила неопределенность.
— Это так несправедливо, — всхлипнула я, прижимаясь лицом к его груди.
— Что несправедливо?
— Что у нас так мало времени, — повторила я сквозь слезы. — Все эти мечты и чувства — что с ними делать, если мы даже не знаем, что будет завтра?
— Мало времени? О чем ты, Маш? Да у нас целая жизнь впереди, — и не думал сдаваться Погодин. — А все твои мечты однажды станут реальностью, вот увидишь!