Выступление близилось к завершению. Оставалась последняя, самая сложная поддержка у парней и кульминация схватки. Борис подпрыгнул, отрываясь от пола, уже привычно опираясь на руки Олега, и почувствовал, что… падает. Почему-то исчезла поддерживающая его опора, как это было на репетиции. Его не подстраховали, не смягчили приземление, после которого его герой с новыми силами должен был броситься на своего соперника и победить в схватке. Борис рухнул всем весом на пол, не успев не только сгруппироваться, но и выставить руки. Меховая накидка немного смягчила падение. Удар о твердую поверхность выбил из его легких весь воздух, а вдохнуть снова он не мог из-за резкой боли, которая прошила его с ног до головы. Он лежал на полу и терял драгоценные секунды. Нужно было заставить себя подняться, чтобы номер закончился победой Симбы, но он не мог…
Музыки стихла… Слышалось только прерывистое дыхание танцоров, закончивших номер и замерших в недоумении на сцене. Шрам возвышался над поверженным телом соперника, оглядывая зверей так, будто это и было задумано с самого начала. Судьи переглянулись между собой. Они тоже не ожидали такого финала. Зло победило, и герой не вышел триумфатором из схватки. Странно, неожиданно и как-то… неправильно.
Олег подал руку, помогая Борису подняться на ноги. Тот встал и попытался заглянуть парню в глаза, понять, что произошло, но Олег, отводя взгляд, делал вид, что все в порядке. Выяснить, почему концовка получилась другой, было необходимо, но не прямо сейчас, когда судьи готовились объявить вердикт их постановке. Первыми к микрофону позвали девчонок. Борис дышал через раз, пытаясь оценить степень своих повреждений. В этот момент у него почти ничего не болело, кроме грудной клетки, на которую он приземлился. Если это перелом или трещина в ребре, конкурс для него определенно закончен.
Судьи были серьезны и предельно собраны: чем ближе финал, тем больше ответственности в выборе. Не было даже подбадривающих улыбок. Говорил за всех Костя. Очень сдержанно и таким строгим тоном, от которого кровь застывала в жилах. Он сообщил, что девочки, хоть и не блеснули на сцене, но выступил очень достойно. Борис видел их спины и заметил, как после этих слов расслабились их плечи от выдоха облегчения. Прекрасные львицы упорхнули, сбросив груз сомнений и тревог, чтобы начать готовиться к сольным выступлениям, оставляя парней на растерзание строгому ареопагу.
Парни ступили ближе к краю сцены и встали перед микрофоном.
– Акуна матата, – брякнул Олег, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, но этого не случилось. Никто из судей его попытки не оценил.
Томильченко начал с Димы.
– Дима... Пластично, мягко, не выпадал из образа, в целом – с хореографией справился. Отправляешься готовить соло.
Дима заслужил эти слова и даже больше, ведь судьи не знали, что именно он был идейным вдохновителем и постановщиком номера. На сцене осталось двое.
– Олег… – голос Томильченко вывел Бориса из ступора, в который он погрузился на короткое время. Олег закинул руку на плечо Бориса, как бы обнимая. От этого собственнического жеста Борису стало не по себе, но скидывать руку, демонстрируя, что между ними не все ладно, не стал.
– Да?
– …негативный персонаж. Ты знаешь, хоть негативные роли играть легче, чем позитивные, они тоже должны быть максимально убедительными. Твое исполнение нас убедило. Очень мощно. Иди, готовься к соло.
– Спасибо, – выдохнул Олег в микрофон. Похоже, за то время, пока Костя говорил, он вовсе не дышал. Олег обнял Бориса, его пропустили в следующий тур, почему бы и не порадоваться за себя.
Борис остался одни на один с судьями. Его оставили на закуску. Все ребята из его группы прошли дальше. Что ожидает его?
– Борис, мы вас прозвали, когда вы встали втроем с парнями, три богатыря, – Борис натянуто улыбнулся, не ожидая ничего хорошего от такого начала. – Ты знаешь, твоя роль и твой образ в принципе подразумевали, что ты выделишься, – в душе у Бориса все заледенело от страха. Таким тоном, которым с ним говорил Костя, сообщают о неизлечимой болезни. Раду не поднимал головы от стола, Таня скрывала глаза под широкими полями шляпы, Влад смотрел с сочувствием.
– Все выступление, – продолжил Томильченко, я наблюдал… за Олегом.
Это конец… Finita la commedia… Можно собирать сумку, уже сегодня его отвезут в Киев, как отработанный материал. Остальные судьи молчали, никто не перечил Косте, значит, решение было общим и все с ним согласны. Осталось только дождаться, когда с ним попрощаются и отправят домой. Главное, не показать, как ему обидно и больно. Он с легкостью прошел все испытания, ни разу не боролся за жизнь на проекте. Его хвалили, поддерживали, отмечали хорошую хореографическую подготовку, и все это рухнуло, как карточный домик. Он сам виноват, позволил себе расслабиться и забыть, для чего он сюда приехал. Поставил свои чувства выше профессионального честолюбия. За что и поплатился.
