– Хореографически все очень мощно, – Костя продолжил его мучения, не отпуская со сцены. Он продолжал говорить, а сам все крутил в руках карандаш. Похоже, этот разговор был так же неприятен ему, как и самому Борису. – Все эти дни ты действительно великолепно себя показывал, а здесь – потерялся.
Вот! Сейчас он скажет эти слова и можно будет наконец-то уйти, чтобы закончить разом эту агонию.
– В соло ты должен проявить себя максимально!
Борису показалось, что он ослышался. Возможно, от страха и волнения он не расслышал, и смысл сказанного исказился? Борис поднял голову, выискивая подтверждения этих слов в глазах Кости. Он не шутил, произнося это?! Его действительно оставляют в лагере, дарят еще один шанс?!
Денисова слабо улыбнулась ему, подтверждая, что это правда. Невероятно, но он остается, несмотря на свое провальное выступление. Борис не мог поверить в чудо, даже боль отступила, когда эйфория от пережитой радости переполнила его, вытесняя из сердца всю горечь обиды. У него так пересохло во рту от переживаний, что он с трудом разлепил губы и чуть слышно произнес:
– Спасибо, всё будет.
– Удачи, – пожелал на прощание Костя.
Примечание к части
Ссылка на видео в отзыве.
Глава 14
«Остеопороз. Причины, симптомы и лечение…», – Борис в двадцатый раз начинал читать висевший на стене плакат и снова упускал смысл, погружаясь в печальные мысли.
После выступления, смыв грим и переодевшись, он пришел к врачу с жалобами на боли при вдохе, и его сразу же отправили к травматологу, чтобы сделать рентген грудной клетки. Если снимок покажет перелом или трещину, участие Бориса в проекте можно считать законченным. И все, чего он хотел здесь добиться, к чему стремился, преодолевая трудности, все его надежды пойдут прахом. И все из-за того, что позволил себе увлечься, прислушался к чувствам, но не разуму, открылся и в итоге – остался в дураках. Олег… Даже думать о том, что он сделал, было такой пыткой, что это приносило намного больше страданий, чем физическая боль.
Борис ждал в коридоре, пока проявят его снимки, и вспоминал, как после выступления он спускался со сцены, окруженный густой стеной тумана, ничего не различая перед собой. Он прокручивал в голове только что услышанные слова Томильченко и понимал, что разочаровал судей. Шанс, что ему дали, возможно, из-за его прежних заслуг, он просто не заслужил.
Ребята ждали у выхода, беспокоясь за него. Они попробовали расспросить Олега о том, почему концовка неожиданно стала другой, но ничего конкретного от него не добились. Парень отражал нападки и уверял, что выступление прошло отлично, раз никого из них не отправили домой. Борис появился именно в тот момент, когда Олег, уже уставший объяснять, что ничего страшного не произошло, собрался уходить. Увидев выражение лица Бориса и взгляд, которым, казалось, тот прожигал его насквозь, Олег осёкся и замер на полуслове. Борис замедлил шаг, чтобы остановиться возле ребят, но внезапно передумал и прошел мимо. Никто из них не решился его остановить.
Ярким, цветным пятном в том обволакивающем мороке, который, казалось, окружил Бориса, неожиданно стал Даниель. Он подошел, когда Борис переодевался, и показал поднятый вверх большой палец.
– Lion King – super! – похоже, это означало, что он смотрел их выступление. Он искренне улыбался и просто лучился восторгом.
«Ну, хоть кому-то понравилось», – устало подумал Борис и криво улыбнулся в ответ. Он не хотел ни с кем разговаривать и тем более – отвечать на какие-либо вопросы.
– Grazie, – выдавил он, выуживая из памяти, как будет «спасибо» по-итальянски, и Даниель снова заулыбался так солнечно и радостно, что захотелось попросить взаймы частичку этого настроения, чтобы подпитаться положительными эмоциями и развеять темную пелену, висевшую переде глазами.
Борис не заметил, как задремал, откинув голову на больничное кресло, пока ждал, когда его позовут к врачу. Бессонная ночь, физическое истощение от бесконечного танцевального марафона и выжженная дыра от горькой обиды, кислотой разъедающей его душу, – все это лишило его последних сил. Ему хотелось остановить ход быстротечного времени, набраться сил, залечить душевные раны, обрести себя… прежнего.
– Борис… Борис... – кто-то легонько тряс его за плечо. – Пойдемте к врачу, – молоденькая девушка-редактор, сопровождавшая его в больницу, звала, удерживая в другой руке его снимки. Борис с трудом разлепил будто склеенные за то короткое время, что он спал, веки и сильными движением ладоней растер лицо, прогоняя дрему.
Врач, усталый пожилой мужчина, несколько долгих минут рассматривал его снимки. За это время Борис несколько раз успел от страха покрыться с головы до ног холодным липким потом.
– Перелома я не вижу, трещин… – палец врача скользил по снимку, прикрепленному на ящике с подсветкой, и Борис затаил дыхание – … тоже. Снимайте футболку, я посмотрю.
