Таня тут же это замечает, откладывает все свои дела и начинает допрос. А я даже не знаю, с чего начать. Касаться отношений сестры? Рассказывать о её сексуальном рабстве? Своих ошибках и проебах? С чего вообще, блядь, начать? А потом как на духу рассказываю. И немного сумбурно. О нашем бизнесе с Тарасом, который мы начали семь лет назад. О его разводе с Эвой. О наших проблемах, из-за которых пострадала моя сестра. Моих попытках ее вытащить. О наших сложных с ней отношениях. И это так меня выматывает, что кажется, будто я на грани нового приступа. Мы даже откладываем этот разговор, но возвращаемся к нему наутро, когда я немного все отфильтровал в своей голове.
– Послушай, Демьян, возможно, меня за такое прибьет. Но если это останется между нами, то и я в живых останусь…
Поднимаю голову и смотрю в её лицо, тру ноющие виски.
– Ну.
– В общем, когда он не знает, как поступить, он подбрасывает монетку. И судя по тому, каким выглядишь задумчивым, ты не все знал о Сколаре?
– Как поступить примерно знаю, но про Демьяна заинтересовала. Продолжай.
– Примерно? Или знаешь? – цепляется за мои слова.
– Примерно. – Боль в голове лишь усиливается. – Что с Демьяном? – настаиваю.
– Ну так вот. Давай представим, что ты эту монету подбросил. Хочешь, я принесу, и мы подбросим по-настоящему? И то, что ты почувствуешь в этот момент, наверное, так и надо поступить… Даже то решение в Португалии и мое «да, уезжаем» – вариантов было два. И твой мне не очень нравился, но мысленно в тот момент я подбросила монетку. И она, конечно, оказалась на твоей стороне. Поэтому мы сейчас здесь…
– Тань, – смотрю на нее. – Мне в Москву надо. И это я решил без всяких монет.
Снежок выглядит растерянной.
– У Алисы выступления финальные, и…
– Один съезжу. Всё будет хорошо. Мне надо выяснить, что там произошло. Если подставу действительно организовала моя сестра, а у Тараса сложная ситуация и ему грозит срок за мошеничество, то я не могу это оставить просто так и должен решить этот вопрос. Позвоню Демьяну, он встретит. А ты оставайся дома, о'кей?
Таня не согласна, но и выбора другого нет. К тому же я не хочу афишировать наши с ней отношения. Тем более после таких заявлений от Эвы. Неизвестно, как ещё всё это обернётся для меня. А Таня в будущем наверняка успешный адвокат… Зачем портить ей репутацию такими темными пятнами?
Прошу Снежка собрать мне чемодан, а сам пытаюсь дозвониться Ангелине. Но там тишина. А на душе опять тяжесть. Вроде еще недавно из одной передряги все вместе вылезли – и снова в другую. Да что же такое…
Самолет поднимается над морем, я провожаю взглядом знакомые места, и, наверное, впервые думаю о том, что однажды так придется лететь в Швейцарию. И тут же гашу в себе эти мысли. От страха, что какой-то из приступов отобьет навсегда память и что было прожито в эти дни с Таней и Алисой.
Под утро я приземляюсь в Москве. Меня встречает Демьян, везёт на одну из своих квартир, по дороге скидываю Эве информацию – и вечером она уже у меня.
Мы не виделись с ней год с небольшим. А сколько всего изменилось за это время… Она рассказывает о своём ЭКО втайне от Тараса, что взяла его биоматериал, когда они пришли с Ангелиной на ЭКО, что родила от Савчука сына. А моя сестра – их с Тарасом дочь. Безумная и дикая история! От которой голова начинает болеть ещё сильнее. Прошу её повторить детали и только со второго раза смысл доходит…
Вот и адвокат со стажем. Нет, я видел, что моя сестра увлечена Савчуком, да это и понятно – нашла в его лице спасителя. Но блядь… это же изначально был фиктивный брак! И до какого абсурда все долшло.
Смотрю на фотографию детей Эвы. На нее саму. Там в глазах – безнадега и отчаяние. И у Ангелины, наверное, не лучше. И сестру я хорошо знаю. Если она написала отказ от ребенка и учинила подобный беспредел, подставив Тараса, то больше не появится в их жизни. Перечитываю бумаги, написанные её почерком, и волосы встают дыбом. Отказ от дочери… Какую всё-таки надо иметь силу воли, чтобы пойти на это. Такую же, как у меня, когда я в своё время подписал бумаги и собирался отказаться от своей жизни. Да уж… кровь не водица. Только Гелик не туда свернула. Не в то русло. И жестоко наказала всех за врачебную ошибку. Даже саму себя.
Эве ответа не даю. Нужно взять ночь на размышление. Хотя все очевидно. Жизнь порой интересно устроена: за одним событием следует другое – и получается целая цепочка звеньев. Эта встреча с Таней, мои порушенные убеждения и планы со Швейцарией – и как итог, проблемы Тараса и поступок Ангелины. Теперь все складывается воедино. А я со своей болячкой – завершающее звено в этой истории.
Утром я пишу заявление и заезжаю к следователю. Из участка – прямиком к Сколару, кладу перед ним копию.
Он читает, хмурится.
– На хуя? – поднимает на меня недовольный взгляд.
– Имя Тани нигде и никак не должно фигурировать. Где живет, как живет, с кем – это закрытая для всех информация. Через человека решу, будто бы меня скоро не станет. Ты знаешь, что дальше делать.
– Повторное заключение мертвецам на эвтаназию не выдают. В курсе же? – уточняет Сколар.
