– Поедете куда-то на юг, по России, выбери куда. А мужу твоему преподнесем информацию через третьи руки, что ты за границу выехала с дочкой. Будет сто процентов новое заявление, и ты предоставишь все чеки, билеты, дашь объяснения что он бухает и у него уже глюки. Мелочь, но как говорится на войне все средства хороши. Я свои дела порешаю и к вам прилечу на пару дней. Куда бы ты хотела?
– Только не Сочи! Наш последний отдых был там, и это была для меня каторга – изображать жену, которая простила изменщика-мужа.
– Может, тогда Минеральные Воды? Воздух и погода там сейчас что надо.
Обнимаю Влада от всей души. И шепчу ему благодарности.
– Ну нет, Тань. Одними словами не отделаешься. Услуги адвоката нынче дорого стоят, а такого классного, как я, да ещё и в личное пользование… – берёт моё лицо в ладони и смотрит в глаза. Вроде собирается что-то ещё сказать, но вместо этого целует.
И целует так, что на какое-то время я забываю про заявления, про то, что впереди – никакой не отпуск, а подготовка к новому трэшу. Будто я – не ходячий стресс, а человек, которого просто хочется не отпускать.
Когда Таранов отстраняется, смотрит на меня с уверенностью – спокойной, почти наглой.
– Считай, первая консультация оплачена. А дальше – по договорённости.
– По договорённости? А какие ещё пункты прописаны в твоём договоре?
– Все нужные. – Таранов поднимает бровь, делает серьёзное лицо, но по блеску в глазах я понимаю: он издевается надо мной – мягко, по-доброму. – С каждого по потребностям, каждому по заслугам. Причём твои заслуги, Тань, я вообще считаю недооценёнными. И моральная компенсация должна быть соответствующей.
Я усмехаюсь, качаю головой, пытаясь представить, что ещё он может «выставить» в качестве гонорара. И неожиданно понимаю, что мне в разы легче рядом с этим самоуверенным хитрецом, который умудряется в одном предложении и поддержать, и заодно себе цену набить, чем оставаться наедине со своими мыслями.
– На ответную моральную компенсацию пока не рассчитывай, – проговариваю вслух. – Мой эмоциональный капитал весь испарился в стычках с Толей. Я на нуле. Только если расплатиться натурой – на благо твоей личной мотивации. Вот это, да. Осуществимо.
– Звучит заманчиво. – Он подмигивает, и я ловлю себя на том, что порозовела, как девчонка.
Не то чтобы я всерьёз готова кинуться к нему сейчас в объятия. Нет. Но что-то внутри переклинивает, когда я ловлю его взгляд – уверенный, спокойный, такой, что внушает веру, доверие и ощущение, будто всё, что я сейчас проживаю, не так уж и страшно.
Да и что отрицать – я сама вырастила это чудовище по имени Толя. А ограничивающие рамки… Что ж, придётся признать: от них никуда не деться, потому что они – тоже исключительно в моей голове.
Я откидываюсь на спинку сиденья, перевожу дыхание, сглатываю комок в горле и пытаюсь вспомнить, зачем мы вообще сюда приехали. Ах да. Я хотела выговориться, а он предлагал поесть.
– А вообще, – начинаю я, – это не опасно – так хитрить?
– В каком смысле?
– Вводить его в заблуждение.
– Опасно жить, – пожимает плечами Влад. – Наши враги хотят видеть, как мы опускаем руки. Но чем умнее мы создадим для них иллюзию, тем сильнее их выбьет из колеи. У каждого есть уязвимая точка: у тебя – Толя, у Толи – ревность, стремление всё контролировать. Вот и будем бить по нему его же методами. В итоге он сильно ошибется, а ты получишь свободу. Этого же ты хочешь?
В жизни бы не подумала, что это окажется так важно.
Вслух не говорю, чтобы не задеть Таранова упоминанием о том, что я часто думаю о прошлом. Но это действительно так. Всё пытаюсь найти тот день, ту неделю, тот месяц, когда в нашей жизни произошёл переворот, который я не заметила.
А ведь я всерьёз думала о втором ребёнке. Проснулся материнский инстинкт. Если с Алисой это было желание вперемешку с любопытством, то теперь пришла какая-то осознанность.
Но детей я хотела от одного мужчины.
А теперь… Кто его знает, что будет дальше. Кроме одного – на мои плечи ложится слишком многое: принимать решения за себя, за Алису, быть готовой выдержать удар от бывшего мужа.
Таков мой удел.
Я опускаю взгляд на свои дрожащие руки. Не уверена, что потяну этот темп. И сколько ещё продержусь? Ресурс-то не бесконечный.
– Спорим, я знаю, о чём ты сейчас думаешь?
– Потому что провёл много дел, выслушал сотни историй. И почти все – как под копирку. Люди думают, что они уникальны, а чувства у всех одинаковые: обида, гордость, зависть – всё повторяется снова и снова.
Вроде бы хочется саркастично бросить что-то в духе: «Зачем ты это делаешь в энный раз?» – но в его взгляде есть что-то… почти болезненно трепетное. Будто понимает меня без слов. И я в который раз ловлю себя на мысли: когда же наша «профессиональная» связь успела перерасти в это – в тонкую, почти невидимую нежность, где его едва заметная улыбка успокаивает сильнее любых заверений, что всё будет хорошо.
– Ладно, – подаю голос, видя, что он не реагирует на мои слова и не торопится с ответом. – Съездим с Алисой на юг. Предложу Лене, может, она захочет составить нам компанию.
Таранов кивает.
