– Ты ведь устал, – говорю я. – А завтра перелёт. Осилишь? Ты, кстати, как их переносишь?
– Сносно.
Прижимаюсь лбом к его щеке.
– Может, отложить?
– Эти приступы – навсегда со мной, – произносит он, то ли с тенью грусти, то ли с усталостью. – Лучше все равно не станет. Только если хуже.
В Таранове есть что-то обманчиво простое – будто всё на поверхности: слова, поступки, взгляды. Но стоит задержаться рядом чуть дольше – и начинают проступать тени. Полутона. Невысказанное. То, что можно только почувствовать. Не мужчина, а пазл. Влад тянется ко мне, обнимает – как будто боится, что я исчезну. С теплотой, которой, может, сам и не замечает.
Я провожу пальцем по его ключице. Он вздрагивает.
– Ты иногда бываешь… слишком, – шепчу. – Слишком настоящий. Это сбивает с толку.
– Хочешь, буду искусственным? Роботом? С кнопкой «вкл/выкл»?
– Ну нет. Будь таким, какой ты есть.
– Но с кнопкой было бы удобнее. С ней и приступы можно было бы выключать. Я бы не отказался.
Он улыбается. И я ловлю себя на мысли: эта улыбка – тоже наркотик. Может, даже опаснее всего остального.
Таранов закрывает глаза и засыпает почти мгновенно. Вдох, выдох. Плечо расслабляется, рука соскальзывает с моего бедра. И я остаюсь в темноте – наедине с его дыханием.
Лежу, не смыкая глаз. Слушаю, как он дышит. В который раз думаю: у него особенная красота. Не только внешняя. Ум. Глубина. Доброта. И его шутки я обожаю. Он не идеальный красавец – эти татуировки, пожалуй, лишние, без них он выглядел бы лучше. Но именно в его несовершенствах и есть магия. Он живет иначе. Думает иначе. Нарушает нормы. И это притягивает. Потому что во мне – наоборот. Слишком много зашоренности, приличий и правильности. А в нем – свобода. Он будто синоним этого слова.
Слегка касаюсь губами его небритой щеки. И в груди расцветает нежность. Хотя по идее – должно быть разочарование, обида, грусть. Я же, вроде как, в стадии развода. Не должна быть с другим. Но именно в этот момент я благодарна Толе. За то, что показал – возможно и по-другому. С другим мужчиной. По-настоящему. Легко. Глубоко. И свободно. Так, что дух захватывает и будто крылья за спиной вырастают.
Сейчас кажется, что это и не моя жизнь, а чей-то чужой сон, в который я нечаянно вошла. Но местами он слишком приятный, чтобы просыпаться.
Когда чувствую, что вот-вот и сама провалюсь в сладкие руки Морфея, поднимаюсь с кровати, тихо одеваюсь и ухожу.
Жуткий недосып дает о себе знать: не слышу будильник, просыпаюсь только от звонка. Повторяющегося. Раз за разом.
На автомате отвечаю, даже не глядя, кто это.
– Привет. После обеда заеду за вами. Где-то к трём, – доносится голос с хрипотцой. Кажется, Влад сам только что проснулся.
– Хорошо, – разлепив глаза, смотрю на спящую Алису.
– И ещё… Напиши мужу сообщение, что вы летите отдыхать. Без уточнений.
– Зачем?
– Для суда. Чтобы было видно, что ты ничего не скрываешь, уведомила, всё по-честному. Варшавская это оценит. Она вообще к адекватным женщинам с уважением относится.
Сжимаю пальцами переносицу. Вздыхаю. Не хочется связываться с Толей. Хочется просто исчезнуть. Но Влад прав. Надо. Так будет лучше. Для всех.
– А если ответит?
– Ответит обязательно. И позвонит. Главное – включи запись. И спокойно отвечай. Без подробностей.
– Еще указания?
– Больше никаких, – завершает он разговор.
Вылезаю из-под одеяла, выхожу на кухню. Открываю чат с Толей, пишу:
«Сегодня с Алисой уехали на отдых. Если что – буду на связи».
Жму «отправить». И, конечно, почти сразу – звонок.
Ну а на что я рассчитывала?
Едва подношу трубку к уху – раздаётся вопль:
– Ты что, охренела?! Куда ты увезла моего ребёнка?! Я разве разрешал?!
Я даже не сразу нахожу, что ответить:
– Мы…
– Заткнись! – перебивает. – Кто тебе разрешил?! Я повторяю вопрос!
Он дышит в трубку, как загнанный зверь, и слова не даёт вставить.
– Ты, значит, решила всё за меня?! Я просто по факту должен узнавать?! Как вернёшься – отберу Алису, пикнуть не успеешь, поняла?! Где вы?! Ты её из страны вывезла?!
Опять всё по старой схеме. Обвинить. Подавить. Унизить.
– Если ты думаешь, что я это так оставлю – ошибаешься. Снова пойду в органы опеки. Пусть проверяют, пусть смотрят, в чьих руках ребёнок! У неё есть родной отец, а мать – шалава, таскается по кобелям! А деньги? Откуда деньги?! Кто платит за билеты?! Может, в эскорт подалась?!
Пауза. Я уже почти окончательно проснулась – и понимаю: Влад его провоцирует. Специально. Чтобы было на что сослаться. Запись. Угрозы.
– Я работаю. В нормальном месте. У меня были накопления…
– Ты не имеешь права ничего решать без меня!
– А ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне. Всё, Толя. Я тебя уведомила. Больше тебе ничего не должна.
Нажимаю на красную кнопку. Сразу же проверяю – записался ли звонок. Есть. Отлично. Отправляю Таранову. Хотел? Получай.
А сама думаю: это уже не жизнь, а выживание. Адская нагрузка на нервную систему.
До конца отдыха не возьму от него ни одного звонка. Даже если снова пойдёт по всем инстанциям.
Готовлю завтрак, бужу Алису, набираю Лену. Она обещает нас проводить.
