– Пока, – говорю, наблюдая, как он разворачивается и уходит.
Надо было трусики снять в туалете ресторана и пока целовались – запихать ему в карман пиджака.
Но я как всегда: хорошая мысль приходит запоздало.
Слышится мягкий щелчок – и комната погружается в абсолютную тишину. Лишь сердце бешено стучит, и волны внизу живота не становятся тише. Хочу разрядки. И не хочу, чтобы Влад уезжал.
Блок стоит на его отъезд, и тревога поднимается внутри. Знать бы еще причину. Или это просто обычный страх – остаться с Алисой и куском неопределённости с Толей один на один. Поскорее бы уже заседание. Которых, предполагаю, будет не одно.
В душе я всё же позволяю себе немного разрядиться – и в этот момент, когда по позвоночнику проносится дрожь, а ноги снова слабеют от вспышки оргазма, перед глазами – Таранов. А в голове – наш поцелуй. Всё-таки секс и мозг тесно взаимосвязаны. Образы такие яркие, будто я не в душевой кабине нахожусь, а с ним рядом.
Вытершись насухо полотенцем, иду в спальню. Укрываю Алису одеялом, подхожу к окну. Отодвигаю занавеску. Сажусь на подоконник и смотрю на подсвечиваемый фонарями фонтан.
Вроде всё хорошо. Нет причин для беспокойства. Но что-то тянет внутри. Давит на грудь.
А мысль, что Влада долго не увижу, – вгоняет в тоску.
Утром просыпаюсь раньше Алисы. Пару секунд не понимаю, где я, кто я, что вообще здесь делаю. Потом вспоминаю.
Смотрю на часы. Время семь утра. Таранов уже, наверное, летит в самолёте.
Под утро я просыпалась несколько раз, прислушивалась, тянула руку к телефону, думала – встать и проводить, или не надо. В итоге просто лежала, слушала дыхание Алисы и считала удары сердца. А потом вырубилась.
Встаю с кровати. Отодвигаю штору и смотрю на залитый лучами двор. Красиво. Будто новая страница жизни. Рисуй что хочешь. Но я не знаю, что там рисовать. И формальности с Толей надо завершить. Кстати, про него. Открываю наш чат, который отправила в архив, а там куча непрочитанных сообщений. Закрываю. Не читаю ни одного. Чтобы не портить себе настроение, которое и так почему-то сегодня никакое. Предполагаю – из-за Таранова и его отъезда.
Мы с Алисой весь день проводим на улице. Смотрим новые места. Гуляем. Едим мороженое. Смеёмся. Время с дочерью здорово отвлекает. И пролетает незаметно.
На ужин наконец прибиваемся к гостинице, идём в ресторан. На десерт я беру кофе, она – пирожное. У неё шоколад на носу, у меня – хроническая тревога в груди, и рука то и дело тянется к телефону, чтобы написать Таранову. Но что-то останавливает. Не хочу навязываться? Жду сообщения или звонка от него? Решаю дать себе передышку. Нам обоим. Это ведь даже не отношения. И что-то подсказывает – Владу не нужна эта гиперопека. Хотя какая уж гиперопека – я просто за него немного переживаю. В итоге заказываю себе бокал вина и, выпив его, пишу короткое сообщение:
«Как долетел? Как самочувствие?»
Влад перезванивает спустя час. Алиса как раз купается в ванной. Говорит вполне бодрым голосом, что всё хорошо. Едет в одно красивое местечко и завтра скинет фотографии. Интересуется, как у нас прошёл день.
Лишь в конце разговора, уже попрощавшись, понимаю, что надо было себя послушать, потому что впереди ночь, а живущая где-то внутри тоска вдруг, не пойми откуда взявшаяся, выворачивает меня наизнанку.
Зато следующим утром от неё не остаётся и следа. Из-за Толи. Он звонит ближе к полудню. Я сбрасываю. Но он снова звонит. А я опять сбрасываю.
Через полчаса звонят уже с незнакомого номера.
Не хочу брать, потому что предполагаю, что это снова Толя. Но чувствую, что надо ответить.
– Здравствуйте, это Василиса Владимировна, старший инспектор отдела опеки и попечительства. Вы недавно приезжали и давали пояснения по заявлению. Подскажите, где вы сейчас находитесь и с кем ребёнок? Нам поступила новая жалоба.
Блин… Это теперь так всегда будет? Куда бы я ни отправилась – на мне метка?
– Мы в отпуске. Я с дочерью. Рядом. Она здорова, всё в порядке.
– Поняла вас, спасибо. Оставайтесь на связи. Возможно, понадобится подтверждение – билеты, бронь отеля, справки, если вы обращались к врачу. Вы сейчас в России или уже за границей? – голос у неё ровный, без интонаций. А у меня внутри – паника. Словно опять звонят из полиции, и всё сжимается в тугой, горячий ком.
– В России.
– Уточните, пожалуйста, точное местонахождение.
Чтобы Толя приехал?
– Это обязательно?
– Да. Согласно требованиям, мы обязаны установить, где находится ребенок, если поступило обращение. Это входит в проверку условий проживания.
– Минеральные Воды.
– Подтверждающие документы сможете предоставить при необходимости? Я видела, суд назначил заседание на конец месяца.
– Всё будет.
– Хорошо. Благодарю. До свидания, – завершает она разговор.
Секунду просто сижу. Смотрю на Алису – она кормит кошку, которую сама же слепила из хлеба. Потом усаживает на свой локомотив и катает по дивану. Я обещала пойти погулять, но меня трясет от бешенства. А ещё я хочу опять плакать. Просто потому что много всяких эмоций накопилось.
Но если сейчас начну это дело, то не остановлюсь.
