Я обещаю, что скоро буду, собираюсь вызвать такси, как вдруг приходит эсэмэска от Сколара.
«Нашла его?»
«Только что вышла, спасибо».
«И как он?»
«Плохо».
Перехожу в приложение, выбираю тариф, но на дисплее высвечивается входящий вызов. От Сколара. Несколько мгновений моргаю, не зная, что делать, а потом жму на зеленую кнопку.
– Совсем плохо? Или жить будет? – слышится его бодрый голос в динамике.
То ли сарказм, то ли нет, не пойму. Но от легкости в его интонациях и отсутствия душного официоза, с которым он разговаривал со мной утром, в уголках глаз опять собираются слёзы и я ничего не могу выдать связного, лишь мычание.
– Поня-я-ятно, – тянет он. – Овоща из себя изображал. В его стиле. Пеною, наверное, изо рта пугал?
– Нет. Слабый очень. Заснул.
– И даже не выгонял?
– Нет.
– Мои аплодисменты, Татьяна, – с наигранным восхищением произносит он.
– Можно без пафоса и этих насмешек?
Правда ведь – раздражает. Как можно смеяться над умирающим другом? Или у них такие «высокие отношения»?
– Ты где, в клинике?
– Да, только что вышла. Постой… ты же…
– Да знал я, конечно. Но профессия у нас такая, постоянно развивать навык дедукции, общения, искать зацепки, проводить расследование.
Нет, «раздражение» это не то слово. Бесит!
– Сейчас подъеду. Я как раз недалеко. Жди, – и сбрасывает.
Сначала из принципа собираюсь вызвать такси, а потом… понимаю, не хочу. Ни ехать, ни вообще двигаться. Из меня будто позвоночник вытащили. И я не знаю, куда себя деть. Давлением и слезами я ничего не добьюсь от Таранова. Никак и ничем его не излечу. Всё рушится, а я даже не знаю, за что уцепиться. А ещё… я Лене сначала хотела вылить душу, но раз Сколар сам набросился – пусть слушает. И больше никогда своих услуг мне не предлагает.
Через десять минут на парковку въезжает чёрный внедорожник. Мигает фарами. Оглядываюсь по сторонам – я одна на крыльце стою. Значит за мной. Дождь накрапывает, а я и не заметила. Прижимая сумку к себе, направляюсь к Сколару и сажусь на переднее сиденье, специально смахивая влагу с волос в салоне. Не мне же одной раздражаться.
Но кажется ему все равно. Он выглядит не таким серьезным, как утром. И даже на обычного человека похож, а не на хоядечего душнилу. Чудеса перевоплощения!
– Заедем куда-нибудь поужинать? – предлагает он.
– Нет…
Шумно вздыхает, смотрит на меня в упор.
А я на грани, разве не видно? И никуда к людям не хочу, потому что могу в любой момент разрыдаться. Пусть уже включит своего дедуктивного Шерлока Холмса!
– Ну и ладно. Как в старые добрые нищие времена, значит.
– Это как?
– Сейчас узнаешь, – трогается с места.
– Мне домой надо. К ребёнку.
– Не это тебе сейчас нужно, – тихо произносит он. – Да и у меня настроение соответствующее. Поможем друг другу. Заодно и рабочий контакт наладим.
Кошусь в его сторону.
– В каком смысле наладим?
Отмалчивается. Но всё равно не напрягает. Скорее наоборот, я почему-то расслабляюсь. А когда заезжаем в придорожный супермаркет с едой быстрого приготовления, и он набирает всякого фастфуда, а потом забегает в соседний магазин и выходит с бутылкой виски, так и вовсе становится почему-то смешно. Вот он что имел в виду.
– Будешь пить за рулём? – теперь моя очередь включать занудствующего душнилу.
– Ну хочешь, ты можешь пересесть и пить за ним. Я выпью на пассажирском. Мне не принципиально.
Опять улыбаюсь, хотя не одобряю.
– Что за повод? – киваю на бутылку в его руках.
– Нервы сдают. Подходит?
– Нет. Неубедительный аргумент.
– А что так?
– По тебе не скажешь, что ты нервничаешь.
– А так? – он имитирует дрожь конечностей, тянется к пачке сигарет, достаёт одну, прикуривает и выпускает дым в приоткрытое окно. Делает пару быстрых затяжек и буквально за полминуты докуривает всю сигарету.
– Ну, так более-менее. В этом случае вдвойне осуждаю, чтобы ты пил за рулём.
– Если продолжишь – высажу. И буду есть и бухать в одиночку. Выговариваться тебе в аудио. И ты ещё потом сама захочешь вернуться, а я уже не пущу. Давай не терять времени. У меня программа максимум, – поднимает запястье и смотрит на часы. – Завтра к восьми мне надо быть свежим как огурчик. Так что часа два у нас есть, чтобы опустошить бутылку и разъехаться спать по своим постелям. Ок?
– Реально рассчитываешь услышать от меня положительный ответ? Дешевый подкат.
– Таранов хоть и при смерти и ты вроде ничего такая, симпатичная. Но как-то даже у полудохликов уводить женщину – не по-пацански. Да и у меня забав без тебя хватает. Любой позвони и прибежит. Но я не трахаться хочу, а выговориться, чувствуешь разницу?
– Окей. Тогда переходи к подробностям.
– Жребий кинем, кто первый начнёт, – достаёт из кармана монету. – Да – ты, нет – я.
– Погоди-ка… – не верю я. – Это что? – тянусь к монетке в его руках, потому что это не обычная рублевая, а с надписями.
– В руки не дам. Нельзя, – сжимает кулак. – Энергетика у нее моя, ясно? Мне лишь можно ее трогать, – на полном серьезе заявляет он.
– Господи, да Таранов прав был, ты пришибленный малость на голову.
– Так и говорил?
Прикрываю рот рукой. Вроде ещё не пила же.
