К вечеру, правда, я окончательно прихожу в себя, и мне даже хватает сил прогуляться с Алисой и не думать о Владе. И я благодарю кого-то свыше, что Толя сегодня не появляется на радаре. И без него муторно на душе.
Дома я набираю Таранова, но он не отвечает. Тогда звоню медсестре, спросить, как он. Она заверяет, что Владу уже лучше. Ещё не огурчик, но скоро вернётся в строй. Это немного приносит успокоение и даже крупицу радости. Понятное дело лишь на время. Которого и так, скорее всего, не особо много.
После ужина Алиса убегает посмотреть мультики, а мы с Леной остаёмся одни. Я берусь помыть посуду, но она достаёт бутылку вина и бокалы. Ставит их на стол.
– О нет, я пас после вчерашнего. Поддержу компанию чаем. Еле отработала сегодня, – сажусь напротив.
– А я выпью. Тем более у меня впереди пару выходных. Ты рассказывай. Что произошло? Чего так наклюлась вчера? И с кем?
Плакать второй день подряд? Ну нет…
Однако Лена непреклонна. А я, прикинув, что мне всё равно придется отлучаться к Таранову, и в целом шило в мешке не утаишь, вываливаю ей всё как на духу. И вопреки ожиданиям получить поддержку, слышу:
– Он неизлечимо болен и собирается на эвтаназию? Ужас! Кошмар! А ты… У тебя маленький ребёнок на руках, и ты в самом расцвете сил, чтобы во все это ввязываться… Тань, тебе точно нужен этот инвалид?
Должно быть, у меня на лице написано, что я думаю о Лене и ее словах в этот момент.
– Нет, ну правда, – несет ее. – Я разве неправильно говорю? Я бы ни за что на подобное не согласилась и не пошла. Ноги в руки – и бегом от него. Даже не раздумывая. К тому же и он не особо-то настаивает, чтобы ты была рядом… Хотя… если ты будешь как сиделка… ну, знаешь, есть такие, кто дохаживают стариков, а они потом в завещание включают…
– Замолчи! – не выдерживаю я и рявкаю. – Какая сиделка, какое завещание?
Внутри зреет протест такой силы, что хочется собрать вещи и дверью хлопнуть. Но я с ребёнком и в ночи мне идти некуда, и зарплата еще нескоро, в сбережения не охота залезать.
– Тань, ты чего разошлась? Я разве что-то не так говорю? Ты по молодости замуж быстро выскочила, никого до Толи не знала… но блин… Может, Таранов и красавчик, успешен, но он же не сегодня-завтра в овоща превратится. А оно тебе надо за ним ухаживать? У тебя, если на то пошло, свой мужик есть. Здоровый. Да, изменщик, но согласись, это получше, чем инвалид, а потом труп. Да и дочь воспитывать будет родной отец. В общем, извини. Ты, скорее всего, другое рассчитывала услышать, а я тебе правду вывалила. И в глубине души ты, уверена, так же думаешь. Это просто… жалость. Ну и еще страсть. А на деле… Зачем он тебе? Приди уже в себя, а.
Она качает головой и подливает себе вина.
– А на деле, Лена, ты дура, – произношу с раздражением и каким-то чудом удерживаюсь, чтобы не вылить это вино ей на голову.
Вскакиваю со стула и направляюсь прочь из кухни.
– Это не я дура, а ты! – кричит она мне вслед. – Это только в книжках романтично, а в жизни все не так…
Но я больше не слушаю. Достаю чемодан. Лена появляется в дверях гостиной, смотрит на меня, а потом идет его отбирать.
– Да успокойся ты. Я же не выгоняю. Просто высказала свое мнение. Имею на то право. Я ведь не ты.
Алиса подрывается с дивана.
– Мама, мама, мы уезжаем? А куда? А зачем?
– Да, Алиса. Уезжаем.
– Успокойся, Тань, – миролюбивее повторяет Лена. – Я лишь озвучила свою позицию.
– И буквально плюнула мне в душу. Потому что я… я влюбилась, – продолжаю тише, чтобы Алиса не слышала. – И не смогу его оставить. Просто не смогу… А ты… Спасибо, что приютила. Но больше мы здесь не останемся.
Лена смотрит на меня как на умалишенную, а может я она и есть. Но разве близкие люди и друзья говорят столько ужасных вещей? К тому же видит как мне плохо. Неправильно это!
– Ну что сказать. Плохи ваши дела, девочки. Очень плохи. А дальше что? У тебя ребёнок. И он даже не отец Алисы… Толя явно это все не поддержит…
– Мам, мы к папе поедем? – с надеждой в голосе спрашивает дочь.
– Вот, – хмыкает Лена. – Ей семья нормальная нужна. Лучше бы о ней подумала и к мужу тогда вернулась.
А я о ней и думаю. И о Владе. И о себе. Но если влюбилась всем сердцем прикипела и не хочу отдавать Таранова в руки смерти, то как могу это контролировать? Да никак. и Толю я не люблю. Нечего нам с ним сохранять.
Лена в итоге уговаривает нас остаться до утра. Я соглашаюсь и то только ради Алисы. А ночью, когда она засыпает, перебираю сайты и нахожу квартиру. Небольшую. Чистую. Недалеко от сада. По карману бьет, но я даже не думаю. Просто нажимаю «написать» и оставляю заявку. Утром вношу задаток. Чтобы не передумать.
Вечером Лена пытается опять поговорить. Извиняется. Просит остаться. Но уже поздно. Решение принято. Я не знаю, правильно это или нет. Но точно знаю: там, где меня называют дурой за чувства, обесценивают – оставаться нельзя. Это мы уже проходили.
И, как водится, беда не приходит одна.
