В тот день когда мы переезжаем, на пороге новой квартиры появляется Толя. Злой недовольный. Хрен знает, откуда он узнал адрес. Может, Лена слила. Может, сам выследил. Но стоит как истукан и смотрит исподлобья, как всегда, когда хочет устроить сцену.
– Ты ради него все это делаешь? Ушла от меня? Лишила дочь отца? Показываешь ей, как надо? Это ты считаешь нормальным?
Подходит ближе и хватает меня за локоть. Сжимает с такой силой, что я дергаюсь от боли.
– Я заберу ее у тебя слышишь. Так и знай.
– Отпусти, – говорю тихо.
Он сжимает сильнее, чем пугает Алису. Она начинает всхлипывать.
Похоже, жизнь учит быть сильной через мужчин. Толя хочет сломать меня угрозами, а Таранов молчанием.
– Нам обоим известно, почему я ушла. Ты хотел строить жизнь под себя, без моего уважения, чтобы я прав никаких не имела. Единоличное главенство и ноль партнерства. Прекрасный пример для дочери, не так ли?
– А быть сиделкой для умирающего и выхаживать дохляка?
Он говорит это с таким ядом, с таким наслаждением, будто плюёт в самое сердце.
– Лучше я проживу несколько месяцев с человеком, который меня уважает, дает мне выбор и во всем помогает, не сыплет угрозами чуть что не по его, чем остаток жизни с тобой играть в сырую постановку под названием «благополучная семья». Ты же постоянно давишь, орешь, унижаешь, думая, что так и должно быть. Но так быть не должно! И вообще, можно быть при смерти, но оставаться человеком, а можно быть пышущим здоровьем успешным мужчиной, но обезумевшим деспотом и глупцом.
– Дура, – выплёвывает с презрением Толя. – Какая ты дура, Таня! Ну ничего еще пожалеешь, – отшвыривает мою руку и уходит.
Алиса испуганно жмется ко мне. А мне и самой страшно. Вокруг сгустились непроглядные сумерки, и я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти хоть крошечную полоску света, чтобы пойти к ней, но не нахожу. Сколько ни всматривайся – одна темнота.
– Вот это согласие на осуществление сделки с квартирой ты ему на хера давала? – тычет Сколар документами мне в лицо. – Тань, ты же сама юрист, должна была понимать, что он потом в своих целях может использовать это против твоих интересов. Он взял и оформил всё на мать, и мы бы в суде это могли оспорить, и как-то в твою сторону обернуть, если бы не было этого согласия. – Отчитывает меня как девочку.
Влад бы никогда себе такого не позволил.
– У меня тогда была практика как обращаться с младенцами, как готовить обеды, как ухаживать за домом, наводить в семье уют. Это только сейчас я начала разбираться, что к чему, а тогда… тогда я об этом даже не задумывалась. И замуж выходила с мыслью, что это раз и навсегда. Можно с меня не спрашивать за тот период. Дело сделано.
Сколар прикрывает глаза, будто собирает остатки спокойствия.
– И что мы будем с ним делить? Машину его пятикопеечную?
– Она нормальная. Дорогая.
– Да тебе даже на кредит, чтобы взять первоначальный взнос на ипотеку, не хватит. Не одобрят с такой суммой, что ты у него по этой машине отсудишь.
– Всё! – взбрыкиваю я. – Хватит так со мной разговаривать. Да, я лоханулась! Но как я это изменю? Думаешь, мне не обидно? Ещё как. Но это уже свершившийся факт. Не изменить его. Понимаешь?
– Ещё как, – вздыхает он. Садится на моё кресло и, взяв в руки карандаш, стучит им по столу.
– А что со связью с Тарановым? Он же теперь всё в суде скажет. И будет использовать против меня. Я не ожидала от подруги такой подставы.
– Отрицай. И подругу свою держи на пушечном выстреле. Нахер такие друзья не нужны. Ничего твой муж не докажет.
– А если он напишет в опеку новую жалобу?
– Да и пусть пишет, – хмыкает он. – Но с квартирой, конечно, шляпа. Будет тебе уроком на будущее, на всю оставшуюся жизнь: дела с недвижимостью и крупными вложениями без консультации юриста, грамотного юриста, – уточняет он, – не осуществляются. Только такой порядок. А вот если твой муж качнет в опеку жалобу… То ему же хуже. Не везде он подстраховался. Хату за собой, может, и оставит, а вот репутацию его я разнесу в пух и прах. Смотри, у меня какая справочка есть: мамаша, оказывается на учете у психиатра. Не может смириться, что больше не начальник, и втихаря лечит биполярку. А сам твой благоверный прибухивает, берет отгулы и во все тяжкие. Отрывается по полной. Об этом тоже есть засвидетельствованные показания его коллег. Замечен в стрип-барах.
Прикладывает несколько снимков, на которые мне смотреть отвратительно, но лишний раз убеждаюсь, что всё я сделала правильно. И хоть обижаюсь на Сколара за резкие высказывания, но благодаря кому оказалась в подобной ситуации? Да, можно подойти к зеркалу и посмотреть на этого человека. Из-за себя.
– А с тобой все просто и понятно: с работой, исключительно положительные характеристики. Ни в каких порно-вечеринках и прочих нелицеприятных эпизодах замечена не была. Не считая недавней вылазки на набережную с одним успешным адвокатом. Ну уж не знаю, чем вы там занимались. Предполагаю, это не моего ума дело.
В Сколара летит папка. Это выходит само собой.
