Они даже не попытались приблизиться друг к другу, сесть рядом, обняться. Как будто боялись, что если обнимутся, то расстаться уже не смогут. Ссутулив плечи, Саша вышел из комнаты. Аня заставила себя не побежать следом. Когда за Сашей захлопнулась дверь, она просто упала на кровать лицом вниз. Душа болела нестерпимо. Ведь она своими руками вырвала из нее кусок.
Начало выпускного курса Аня и Павел вновь встретили на съемной квартире. На этот раз у метро «Красносельская», недалеко от Комсомольской площади. Теперь окна квартиры выходили на пути Ярославского вокзала. В квартиру залетали гудки электровозов и тепловозов, свистки электричек и громыхание составов по рельсам. Слышались объявления по вокзальному радио и переговоры диспетчеров. Аня быстро привыкла к специфическому шуму. Не хуже, чем на Стромынке, где в пятом часу утра под окнами гремели трамваи, выходя в рейс из депо имени Русакова.
Супруги дали друг другу слово не припоминать старые обиды. Это не помогло. Обиды припоминались, Пашкины скандалы продолжались. Поводом для них теперь была еще и ревность к Саше.
Весной Павел стал чаще уезжать домой без предупреждения. Но Аня не сидела, как прежде, одна в квартире. От «Красносельской» до Стромынки было рукой подать, но ее туда не тянуло. Не хотелось ей и в парк «Сокольники». Она снова стала пропадать в старых московских переулках, и ее одиночество, ранний март и все понимающая Москва плавно перетекали в стихи.
Однажды, проходя мимо кинотеатра Повторного фильма у Никитских ворот, Аня наткнулась взглядом на афишу знаменитого фильма Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта» и сразу же пошла в кассу за билетом. На премьере этого фильма осенью семьдесят второго года побывала вся Москва. Кроме Ани. То было время разрыва отношений с Глебом, одиноких блужданий по Москве и начала романа с Павлом, который не любил ходить в кино.
Выйдя из кинозала в слезах, Аня вновь зашла в кассу кинотеатра и взяла билет на следующий сеанс.
Алена занималась приготовлениями к свадьбе – Иван сделал ей предложение. Для торжества сняли целое кафе. Все друзья-студенты были приглашены. Компания скинулась на шикарный чайно-столовый сервиз, который Алена выбрала сама. Павлу невеста попыталась вручить приглашение лично.
– Спасибо за приглашение, конечно. Но я не приду. Хочешь знать причину? Видеть не желаю вашу компашку, – заявил Павел. – Анька пусть сама решает, но я бы ей не посоветовал.
И Павел демонстративно вышел из аудитории.
Алена так и осталась стоять с приглашением в руках.
– Он как был грубым и неотесанным, так и остался, твой Пашка, – возмущенно говорила Алена Ане. – Как будто я вас не на свадьбу приглашаю, а на какую-то аморалку. Можно же было вежливо отказаться. Ты хоть придешь? Все же лучшая подруга…
На свадьбе Ивана и Алены веселье било ключом. Группа Александра Углова была гвоздем программы. Музыканты старались, молодежь танцевала, взрослые родственники жениха одобрительно на нее смотрели. Воронежскую родню Алена на свадьбу не позвала. Даже родителей. Она теперь москвичка, нечего всякую деревню в столицу тащить.
Поправляя макияж и прическу перед большим зеркалом в холле, Аня даже не увидела, а почувствовала, что к ней приближается Саша. Она застыла. Сердце билось где-то в горле, ей стало не хватать воздуха.
– Как ты? – тихо спросил Саша. – Вижу, что плохо. Мне тоже.
Аня не успела ничего ответить. В холл, цокая каблучками, вбежала Галя и, схватив мужа за руку, потащила в зал, крича на ходу, что перерыв закончился и гости требуют танцев.
Павел, сказав, что уезжает домой на неделю, вернулся уже через два дня. Его движения были неуверенными, его мотало из стороны в сторону. От него сильно пахло водкой и табаком.
– Одна? – делано удивился Пашка. – А что, любовничек уже ушел? Не ври, что не встречалась с ним на Ленкиной свадьбе.
– Паша, что с тобой? Ты пьяный? – встревожилась Аня. – Ты же никогда не пил и не курил.
– А теперь запил и закурил. Назло матери. Это она нас с тобой развела. Я приехал домой, сел за стол, открыл бутылку водки и прямо на ее глазах выпил стакан. А потом закурил папиросу. «Беломор». Она визжала на всю улицу. Так ей и надо. Она разлучила нас с тобой, Аня. Она разбила мою жизнь. Нашу с тобой жизнь. Я ей так и сказал. Все так и сказал, прямо в лицо. Она говорила, ты таких Анек себе найдешь не один десяток. Не найду. Мне другие Аньки не нужны. И Лидки не нужны тоже. Без тебя мне нет жизни. И с тобой теперь тоже жизни нет. Ты ведь любишь этого хлыща московского, Сашку. Рассталась с ним ради меня, а все-таки любишь. Ненавижу! Так бы и задушил…
– Души, Паша, – Аня села рядом на диван и подставила шею.
Пашка посмотрел на Аню безумным взглядом и сделал неуклюжую попытку ее обнять. Его широкие плечи сотрясали рыдания.
