Кира по-прежнему допоздна сидела над курсовыми работами для заочников, чтобы продолжать помогать родителям. Дни ее, четко расписанные по минутам, катились ровно и спокойно: дом, работа, дом, она и Машенька. И вдруг в эту с трудом налаженную жизнь ворвалась болезнь. Без приглашения. Без уведомления. Пришлось лечь в больницу.
Заведующий терапевтическим отделением, лечащий врач, пригласил ее в кабинет. Мельком взглянул на вошедшую Киру и стал задавать обычные вопросы: возраст, симптомы, где лечилась до этого, отмечал что-то в истории болезни, подчеркивал ручкой некоторые слова. Нахмурил брови, склонил морщинистую шею набок и стал разглядывать на свету рентгеновские снимки. Опять взял ручку и показал какие-то светлые расплывчатые пятна, плавающие в черных разводах.
– У вас язва двенадцатиперстной кишки, опасность заключается в том, что после заживления рубцы могут закрыть отверстие, откуда переваренная пища проходит в кишечник.
– Это рак?
– Нет, но не менее опасное заболевание. Надо лечиться и быть под постоянным наблюдением врача, опытного врача. Язва будет открываться и заживать, оставлять после себя множество рубцов. Я назначу вам лечение.
Он подошел к ней с фонендоскопом, прослушал легкие, сердце, подержал ее руку, считая пульс.
Каждые три дня Кира проходила медицинский осмотр в его кабинете и не дышала от страха: поддается ли язва лечению, что делать, если ей станет хуже. Во всяком случае, пока лучше не становилось. Рука Киры постоянно тянулась к месту, где находился желудок, который болел не переставая. Соседка по палате беспрестанно охала и жаловалась на то, что весна приносит много физических страданий, болячки бунтуют почему-то именно в эту пору.
Кира сидела или лежала после процедур на кровати у окна, ближе к вечеру выглядывала в окно Машеньку с матерью, которая переехала в город, пока Кира лечилась. Они добирались до больницы в одно и то же время на автобусе, садились на скамейку и не спускали глаз с тяжелой двери, откуда появлялась Кира.
– Как здоровье? – тревожно спрашивала мать.
– Хорошо. Не знаю, зачем так долго держат в больнице, уже вторая неделя пошла.
– Врачи знают то, что делают, – строго отвечала мать. Кира целовала Машеньку в теплую макушку, нагретую солнцем, и задавала вопросы про школьные дела.
– Что за старикан бегает мимо и поглядывает в твою сторону?
– Какой старикан? Он заведует нашим отделением, мой лечащий врач.
– Нравишься ты ему.
– Что за глупости, мама, – возмутилась Кира.
На последнем приеме заведующий отделением протянул ей выписку из истории болезни и задал странные вопросы про дочь, про планы на летний отдых. Кира в ответ пожала плечами и ответила, что ничего не планировала.
Она выписалась из больницы и не могла нарадоваться, что находится дома вместе с матерью и Машенькой. В начале июня произошло странное событие. Однажды вечером раздался звонок, Кира открыла дверь и от удивления еле устояла на ногах: на пороге стоял заведующий отделением из больницы.
– Вы сказали, что не определились с отдыхом дочери, вот привез путевку в летний лагерь. Там замечательно, – сказал он и оглядел мимоходом скромную двухкомнатную квартирку, обставленную дешевой мебелью.
Кира, не пришедшая в себя от странного визита, посмотрела на путевку в волосатых руках и резко ответила:
– Я не принимаю подарки от незнакомых мужчин.
– Не вам, а вашей дочери, – ответил он. Положил путевку на столик в прихожей и быстро вышел, стараясь не горбиться, высоко подняв седую голову.
Кира разглядывала неожиданный подарок и не знала, что делать. Мать повернулась к ней и довольно сказала:
– Примчался, говорила же я, что ты ему понравилась.
– Как он разыскал нас?
– Как, как, – передразнила ее мать, – что тут сложного, в истории болезни вычитал.
Ровно через неделю черная иномарка внушительного размера подкатила к подъезду дома, где жила Кира. После приезда бывшего лечащего врача мать затеяла разговор:
– Мы живем далеко, ты здесь совсем одна. Тебе только тридцать шесть исполнилось, а уже нажила язву. Не гони его, хоть лечить будет.
– Мама, ты с ума сошла? Зачем мне лечиться у него!
Ночью Кира проснулась от странных звуков. Она встала с постели, прошла босиком в смежную комнату. Мать плакала, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Что ты смотришь на меня? Думаю о тебе с Машенькой постоянно, жалко мне тебя, одна с ребенком мучаешься.
– Не плачь, – ответила потрясенная Кира: она впервые увидела плачущую мать; та всегда говорила, что нельзя лить слезы попусту; никто никогда не пожалеет, выход надо искать, а не рыдать. Кира обняла ее, погладила по голове, как ребенка, и нарочито строгим голосом велела спать и вытерла ей слезы.
Наутро Кира веселым голосом объявила, что через неделю Машенька поедет отдыхать в летний лагерь. От визга и радостных криков дочери ей пришлось закрыть уши руками и пригрозить: «Будешь визжать, останешься дома».
Вскоре мать уехала домой и долго еще укоряла себя: «Прости мою душу грешную, дитя родное подложила под старика, выхода иного нет, пусть пока так, потом жизнь расставит по местам».
