– Ого-го! – Ерёмин впервые по-настоящему улыбнулся. – Это туркменские? Алабаи?!
– Истинно так! – Джунковский тоже был доволен непосредственной реакцией Ерёмина. – Мальчик и девочка. Через семь-восемь месяцев это будет надежнейшая охрана. Преданная, бесстрашная и неподкупная!
*****
Ротмистр Кудашев покинул Департамент полиции с толстой картонной деловой папкой в темно-синем коленкоре, в которой лежали три Наградных листа и три сафьяновых футляра с Орденами Святого Георгия. Один – свой собственный и два других на имена покойного Кудашева-старшего Георгия Александровича и Чикишлярского пристава капитана общей полиции Федотова Андрея Семеновича. Чикишлярскому приставу по поручению Директора Департамента полиции с поздравлением лично в руки.
Сдав дежурной службе пропуск и получив свое табельное оружие, минут десять подождал на крыльце задержавшегося полковника Джунковского.
Вставало солнце. Стих ветер. Сочной северной лазурью над столицей раскинулось небо. Хорошая погода – замечательный подарок горожанам-северянам! И на душе у Кудашева легко и чисто. Вышел Джунковский. Протянул Кудашеву белый конверт.
– Финансовая служба задержала. Успела только к десяти наградные оформить. Держите, Александр Георгиевич. Здесь билеты – с Петром Алексеевичем и Катенька – шестьсот рублей наградных вам с Федотовым. Кудашеву-старшему уже не положено. Здесь мы расстанемся. У меня еще дела. Обратно в Ташкент буду добираться своим ходом не ранее, как через пять-шесть дней. У вас лично есть «три дня победителя на разграбление города». Но мой совет – завтра в семь утра быть на борту штабного вагона. Команда там находится неотлучно. Вагон прицепят к пассажирскому составу. В нем и доедете до Ташкента. Будьте осторожны. Петербург – не Кизил-Арват, его трущобы – не ущелья Копет-Дага. Все может случиться. Погуляйте, покатайтесь на извозчике, пока солнышко светит. Можно в музейную галерею Эрмитажа сходить, он открыт для широкой публики. На Зимний дворец изнутри полюбоваться, будет что в Асхабаде друзьям рассказать! Ну, бывайте. Теперь ждем, чем нас озадачит Ерёмин в письменном виде. Думаю, две-три недели им понадобится на решение и согласование, не меньше. Давайте, Александр Георгиевич! С Богом!
Джунковский спустился с крыльца, подошел к краю тротуара. К нему тут же подкатили санки. Из ноздрей серого в яблоках рысака – белый пар. Извозчик, вполоборота отстегнул меховую полость:
– Прошу, вась-сиясь! Рысью пойдем, золотой найдём. Хоть до Москвы, хоть до Казани. Счастье всегда будет с нами!
Кудашев не стал брать ни извозчика, ни мотор.
С городом, особенно с таким, как Санкт-Петербург, нужно знакомиться не торопясь, пешим порядком. Что можно разглядеть на скорости из запотевшего окна авто?! Маршрут прогулки был выверен хронометрически по крупномасштабной карте еще в поезде. К обеду успел побывать у стен Исаакиевского собора, полюбоваться золотым корабликом на шпиле Адмиралтейства, погулять по Дворцовой площади, обогнуть Александровский столп, подивиться на гранитных Атлантов. Эрмитаж был закрыт. Пришлось вернуться на Невский. Подошла полупустая конка. Хорошо, побережем и сапоги, и ноги. Сели, поехали. Ну и ну! Есть ли на белом свете проспект прекраснее Невского?!
У гостиного Двора соскочил. Вовремя опомнился. Как из Санкт-Петербурга вернуться в Асхабад без подарков? Прошелся по лавкам. Боже мой! Чего только нет на этой «ярмарци»! Если бы была в кармане и тысяча рублей – вернулся бы в Асхабад без копейки, но с неподъёмным багажом полным барахла. В книжной лавке задержался, засмотрелся, зачитался. В китайской лавке чуть было не набрал фарфора – как без пиал и заварных чайников жить на Востоке? Вспомнил: на текинском базаре персы торгуют тем же самым, но гораздо дешевле. В салоне модной женской обуви совсем стушевался: приказчики облепили ротмистра, как мухи лепешку с мёдом. Да, было что купить для Леночки и Татьяны Андреевны. Еще бы знать размеры… Еле вырвался.
Прошелся до Литейного пешком. Внимание привлекла аляповатая вывеска: «Купецъ Самвелъ ТатунцЪ. Персидскiя пряности, ковры и сабли. Чай, пловъ, горячiй лавашъ и хаши». Повел носом. Услышал тонкий запах горячего хлеба. Почувствовал зверский голод. Толкнул дверь, вошел. Звякнул серебряный дверной колокольчик.
Кудашева встретил сам хозяин. Одет, как русский купец, но армянский нос и акцент в папаху не спрячешь. Но это не предметы для стыда.
– Здравствуйте, господин офицер. Проходите. Рады вам. Кушать будете, или старинное оружие посмотрите? Ковры есть персидские и текинские, армянские и осетинские паласы…
– Барев дзес, парон Татунц! – ответил приветствием на приветствие Кудашев. – Хочу у вас пообедать.
__________________________________________
* Арм. – Здравствуйте, господин…
__________________________________________
– О! – от души удивился хозяин приветствию на армянском. – Прошу, гость дорогой сюда, к окну, за столик. Скатерть чистая, глаженная. Приборы серебряные. Что прикажете? Что пить будете?
