Да здравствует социализм! Да здравствует учредительное собрание! Да здравствует всеобщая стачка! Долой царя-убийцу!
Петербургский комитет РСДРП».
*****
Документ № 32.
Справка по месяцу ноябрю 1905 года
Извлечение:
В лавках купцов Мкртычева и Багатурова изъяты три картины, аллегорическим образом изображающие порабощенную Армению. Багатуров привлечен к следствию по делу о тайном армянском революционном сообществе, содержался в арестном доме три дня. Взят на поруки поручительством армянской общины церкви, отдан под особый надзор полиции.
В духане Мартироса Татунца задержан Авак Агавальянц, российскоподданный из Эчмиадзина, с надлежащим паспортом, но по подозрению как уполномоченный боевик от тайного общества «Дашнакцутюн», прибывший для сбора денег с богатых армян под страхом насилия. По его созыву бывают тайные сходки, на которых решаются разные вопросы.
На основании ст. 21 «Положения об охране» содержан под стражею в арестном доме в течение 1 месяца, считая срок ареста со дня задержания.
Отдан под суд Владикавказскому Мировому судье 2-го участка.
Оправдательным приговором Мирового судьи Игнатенко установлено: Авак Агавальянц арестован незаконно за сбор добровольных пожертвований в пользу голодающих армян в Персидском Тебризе.
Авак Агавальянц освобожден 29 дня ноября 1905 года.
Заведующий Владикавказским арестным домом
подполковник конвойной стражи А. Истомин.
ГЛАВА 12.
Цена букового полена в 1905-м. Экспроприация экспроприатора. На Военно-Грузинской дороге. Правила казачьего сабельного боя. Освобождение аманатов.
Владикавказ. Декабрь 1905 года.
– Кому дрова надо? Сухие буковые, смоляные сосновые! Много и дёшево. И напилим, и наколем! Кому дрова?! – на весь Александровский проспект на русском и на осетинском надрывается возница.
Несколько резких трамвайных звонков. Трель полицейского свистка.
– Куда прёшь, деревенщина?! – городовой стучит ножнами своей шашки по плечу возницы. – Давай, прочь с проспекта, сворачивай свою скотину в проулок!
Уличную перебранку слышат и в духане Мартироса Татунца. Духан богатый. Резные буковые двери выходят на Александровский проспект. Модерново-фасонная гранитная лестница крыльца. Электрические фонари над вывеской за счет владельца заведения освещают… тротуар! Два зала – красный и синий. В пору бы называться «рестораном», но купцом давно просчитано – шику много, денег мало, больно велики «откаты» на «городские нужды»! Основной доход дает именно «духан», но только тот, вход в который с заднего крыльца. Здесь не подают французское шампанское. Здесь в почете вина местные, осетинские, грузинские, армянские. И эти вина льются рекой. Десять-двенадцать барашков в хороший вечер уходят на шашлыки!
Кто продрог на морозе в декабрьский вечер? Пусть заходит, греется. Но при одном условии: закажет кружку вина. Можно в долг. И сиди у пламени очага, пока вино в кружке есть!
Дернулся дверной колокольчик, в духан вошел погонщик. Сложенным вдвое кнутом на пороге сбил с одежды снег. Подошел к буфетной стойке, поклонился, поздоровался. Буфетчик, не глядя, взял с подноса глиняную кружку, подставил к крану.
– Подождите, господин! – остановил его погонщик. – Я спросить хотел, дрова не нужны? Есть буковые, отличные, горят долго, как хороший уголь. Есть сосновые, недорого…
Буфетчик жестом остановил говорившего, показав рукой на огонь в очаге и большую поленницу дров рядом с ним.
– Сегодня – нет! Сарай уже до крыши дровами забит. На два года вперед хватит. Выпьешь? Замерз? Есть тутовка. Стакан налью, принеси пару хороших буковых поленьев…
На втором этаже духана – жилой купеческий дом братьев Мартироса и Самвела Татунц. У них гости – купцы Мкртычев и Багатуров. Они уже поужинали. Сидят, курят, играют на вылет в нарды, беседуют. Мартирос поднялся, подошел к окну, открыл форточку, выглянул в проулок. Увидел двухосную осетинскую арбу полную дров.
– Снова дрова привезли. Жаль, складывать некуда. Помнишь, Самвел, как в прошлом под Новый год мерзли? – обратился Мартирос к брату.
– Марс! – Самвел хлопнул по доске шашкой. – Следующий! Как же… Что вспоминать. Рубят лес. Заповедный лес. По всему Предкавказью топоры стучат. Только щепки летят!
– Если бы только щепки, – вступил в разговор Мкртычев. – Головы летят. Товары в складах гниют. Извоз прогорел. Нет движения ни по Военно-Грузинской, ни по Военно-Осетинской дорогам. Франко-бельгийское акционерное общество грузовые автомобили за бесценок продает. Я купил бы пару до хороших времен, если бы в технике разбирался. Разбой, абречество – вот кто на революциях наживается. Крестьяне помещичьи усадьбы жгут, землю делят, лес рубят… Сначала к сельским старшинам либо к управляющим имениями выборные идут, партийные… требуют, по-хорошему, разделить пахотные земли, выпасы, лесные угодья. Слово за слово – начинается стрельба, резня, насилие. И всегда – разбой и мародерство! А потом – пожар…
В дверь постучали.
– Да, не заперто! – Мартирос пошел к двери.
