В комнату, не снимая косматой папахи, быстрым бесшумным шагом вошел высокий худощавый мужчина средних лет, за ним второй. Первый сбросил с плеч бурку, остался в черном шерстяном бешмете с газырями, богато отделанном серебряным галуном. На поясе кинжал. На ремнях справа налево, слева на право два револьвера в кобурах. Короткая чеченская шашка с «утопленной» в ножны рукоятью. Светлые глаза под черными, как смоль, бровями. Белозубый оскал вместо улыбки.
– Всем мой салам! – вошедший встал спиной к окну.
– Здравствуй, Селим-бек, – один за всех поздоровался с вошедшим Самвел Татунц. – Присаживайтесь. Будем ужинать, разговаривать. Сейчас барашка подадут!
– Какая удача! Самые знаменитые армянские купцы на всем Прикавказье! А почему не все со мной поздоровались? – Селим-бек был в хорошем настроении.
– Простите их, Селим-бек, они желают вам здоровья. Мы не враги. Располагайтесь, отдыхайте. У нас тепло.
– Хорошо. Оставьте свой «салам» при себе, если так трудно выговорить. А взамен я возьму золото. Мне нужно тысячу рублей. Прямо сейчас. Быстрее думайте, соглашайтесь и платите. В следующий раз я приду вас стричь не раньше, чем через полгода. Это хорошие условия!
Скрипнула дверь.
Селим-бек мгновенно повернулся. Два нагана в его руках смотрели в приоткрытую дверь.
Стоявший у двери джигит, сопровождающий Селим-бека, исчез. В комнату медленно входил с раскрытыми ладонями на уровне пояса мужчина в европейском костюме, но в рубашке-косоворотке. Без оружия. За ним – трое с револьверами и маузерами.
Быстрый и ловкий, как горный барс, Селимбек мгновенно прикрылся Татунцем, зажав его горло в локте левой руки, мягко отступил к окну и выглянул в проулок. С мостовой ему приветливо помахали руками человек пять с оружием.
Селим-бек выпустил захваченного купца, спрятал в кобуры свои револьверы и непринужденно опустился на стул у камина.
– Так-то лучше, – мужчина в европейском костюме сел напротив абрека.
– Почему не стреляли сразу? – спросил Селим-бек. – Второго такого случая вам не представится!
– Разговор есть, вот и не стреляли. Да и не хорошо в доме кровь проливать.
– Если есть разговор – спрашивайте, – Селим-бек совсем не был похож на волка, попавшего в западню. – Ты – Авак Агавальянц? Да? Я с дашнаками не воюю, а вот полиции мы оба не безразличны!
– Кто из горцев провел неделю назад по Военно-Грузинской дороге на Тифлис группу аманатов – армянских женщин с детьми? Я знаю, это не ты, иначе уже был бы зажарен в этой печи!
– Не пугай, иначе разговора не будет!
– Скажешь правду, уйдешь живым со своими людьми…
– Купи правду. Жизнь ваших женщин стоит денег, голова абрека тоже стоит денег. Я много не просил. Правда стоит дороже.
– Покупаю.
– Не боишься кота в мешке?
– Не боюсь. Кавказ маленький. Еще раз свидимся. Ты один, абрек, нас много!
– Тебе повезло, Авак! Я продам правду, и ты поймешь, что это правда, и поймешь, почему это – правда! Но мне нужна уверенность, что я смогу уйти после сделки.
Авак Агавальянц подал знак своим. Один вышел, назад вернулся через минуту. Кивнул головой в сторону окна. Авак выглянул. Боевики Дашнакцутюн покинули проулок. Под окном второго этажа стояли двое абреков, держа в поводу своих коней и коня Селим-бека. Двое дашнаков с оружием встали у окна. Авак подозвал Селим-бека, дал ему выглянуть в окно.
– Называй имя и свою цену! Получишь деньги – окно будет открыто, а мы выйдем из комнаты.
– Цену я уже назвал – одна тысяча рублей. Я пришел за ними, и без них уйти не могу!
– Получи! – Агавальянц протянул Селим-беку кожаный кошель.
Абрек взвесил кошелек в руке, встряхнул его, услышал звон золота. Оскалился в улыбке.
– Слушай внимательно, дважды говорить не буду. Но пусть твои люди отойдут от окна и выйдут из комнаты.
Агавальянц подал знак. Окно было освобождено.
Селим-бек сунул кошелек за пазуху.
– В аманатах не только армяне… Там и русские, и осетины. Есть и мужчины, но в основном, красивые девушки. Этот товар в Персии и в Турции на вес золота. И не только неделю назад. И не только по Военной Грузинской дороге… Если тебе известно имя Кахраман – ищи его. Он мне никто. Похоже, кроме меня его ищут все! Аманатов гонят в Персию, в Тебриз. Там, в пещерах Кандована – невольничий рынок. Раз в две недели – торги. Покупатели приезжают даже из Каира и Хиндустана. Это все! Не ищи меня больше!
Одним прыжком Селим-бек вскочил на подоконник. Два ствола были направлены на Агавальянца. Мгновение, и он спрыгнул на мостовую.
Топот коней.
Метель.
– Господи помилуй! – только и смог воскликнуть Багатуров. – Носит же мать-земля такую мерзость. Ушел!
Невольные свидетели ожили, заговорили все одновременно:
– Снова грабить будет!
– Теперь Кахрамана предупредит!
– Ты что, Авак-джан, в самом деле ему тысячу рублей дал?!
Агавальянц не стал объясняться с уважаемым обществом. Подождал, когда уйдут Мкртычев и Багатуров. Мартирос Татунц вышел проводить гостей. Самвел Татунц и Авак Агавальянц остались одни.
Самвел Татунц не был бы купцом, если бы не повторил свой вопрос. В конечном счете, такие расходы должны лечь на четверых купцов поровну.
