Да, Военно-грузинская – не Александровский проспект. Конечно, в девятьсот седьмом – не то, что в восемьсот восьмидесятом, когда два всадника с трудом могли разминуться на этой тропе, которую можно было с большой натяжкой назвать дорогой. Но и сегодня эта дорога таит множество опасностей для путника. Еще часты камнепады, грозящие обвалами. Случайный камень сорвавшийся с кручи может напугать коня. Мгновение, и конь и всадник сорвутся в пропасть, в ледяные воды Терека, грохочущего в белопенной каменоломне Дарьяльского ущелья… Ливень может устроить на дороге такие промоины, что не преодолеть ни конному, ни пешему. Даже в жаркий август на Крестовом перевале можно попасть в снежную бурю. И не дай Бог, в ночь! Поутру иным путникам выпадет скорбная доля убирать с дороги застывший труп несчастного странника…
Нельзя сбросить со счетов и то, что этой единственной дорогой из южных пределов России в Грузию и Армению пользуются не только коммерсанты, государственные чиновники, трудовой люд, прочие благонамеренные лица, но и разбойники разного рода-племени от абреков одиночек, до отрядов «освободителей» всех цветов, мастей, флагов и партий.
Есть ли еще одна дорога, вдоль которой столетиями строились оборонительные сооружения – сторожевые башни, неприступные крепости?! По дороге не минуешь древнюю столицу Грузии Мцхету, средневековый православный грузинский монастырь и храм Джвари. Их отесанные камни полторы тысячи лет берегут своих обитателей от лихих людей!
Лихие люди от слова «лихо» – зло. Вот при встрече с ними и нужен острых взгляд, острый слух, острая шашка… А главное – острый ум, способный мгновенно осознать ситуацию, уяснить, что за противник на дороге, выявить возможность разойтись без боя. Именно в таких ситуациях само имя Макара Ермолаевича Макарова часто обеспечивало бескровное разрешение конфликта.
Рапорты и донесения Макарова, подаваемые им по команде, написанные его собственной рукой, штабные писари часто не могли читать без иронической улыбки – Макаров закончил всего два класса церковно-приходской школы. Но на переговоры с горцами, если таковые бывали, начальство в качестве переводчика обязательно приглашало Макарова, зачастую – негласно, в качестве присутствующего. Не всегда ученый офицер-переводчик знал цену интонациям, фольклорным выражениям и иносказаниям, просто жестам. Аварский, чеченский, лезгинский, осетинский… Макаров разговаривал с горцами, сам себе не отдавая отчет, как это у него получается. Просто – прожил жизнь на Кавказе!
На обратном пути одиннадцать всадников сделали часовой полуденный привал, выбрав стоянку недалеко от Казбеги. Село Казбеги в тылу, снежно ледяная громада горы Казбек по фронту сверкает на солнце так, что, не прикрыв глаза ладонью, и не полюбуешься на нее. Внизу, за дорогой грохочет Терек. Вахмистр Макаров у костра за миской гречневой каши в кругу молодых казаков. После каши – чай. К чаю вахмистр распорядился подать миску с мёдом. Хорошо! Жаль только, нет горячих осетинских лепешек.
На запах меда прилетел шершень. За ним – второй. Здоровые, красно-желто полосаты, размером в спичку. Такой жалом тяпнет – мало не покажется. Казаки, торопясь, хлебом подчищали медовую миску. Макарову пришла в голову мысль использовать возникшую ситуацию, для наглядной демонстрации особенности казачьей сабельной рубки.
Наряд выстроен в линию. Миска, благоухающая медом, брошена на безопасное расстояние перед строем. Вахмистр по стойке смирно за миской лицом к строю. Левая рука на ножнах. Правая опущена по лампасу.
Над миской появляется шершень. Молнией вылетела, сверкнув на солнце, шашка. Удар со свистом. Шашка вернулась в ножны. Шершень разрублен пополам! Второй шершень, второй удар. Тот же результат.
– Кто желает повторить урок? – вопрос Макарова к строю остался без ответа. Несколько секунд тишины. – Хорошо, начнем с правофлангового. На исходную позицию на упражнение по рубке марш!
Вышел правофланговый. В миске ползают уже два шершня, третий кружит, ищет местечко для посадки.
– Начинай самостоятельно.
Один удар, второй, третий… Безрезультатно.
– Встать в строй. Есть еще желающие? Нет? Наглядной демонстрацией закрепляю в ваших зеленых головах сей предмет.
Вахмистр Макаров играючи рассек в воздухе еще одного шершня.
– На сегодня хватит. Нужно и пожалеть Божью тварь. А вам урок. Не усвоите, инспекторскую по рубке не сдадите! Вольно. Курящим можно курить.
Вахмистр присел на теплый камень, достал кисет. Вкруг него тотчас расселись молодые. Они знали, теперь можно и поговорить. Вне строя, можно и без чина, по имени-отчеству.
– Дозвольте вопрос, Макар Ермолаевич? – правофланговый ничуть не смущен собственной неудачей в рубке шершней.
– Дозволяю, вопрошай!
– Мы вот между собой заспорили, зачем в клинках бороздки-долы прокованы? Одни говорят, для стока крови. Другие – для облегчения весу. А я сомневаюсь. Какое дело в бою – как из раны кровь пойдет? А насчет весу – золотником больше, золотником меньше… Если для прочности, так ребро было бы лучше, но как тогда рубить? Ребро помешает… Так и не решили.
