Организацию похищения в самом доме женщины брали на себя. Она была достаточно проста. С армянок уже получено согласие на побег во избежание ненужного сопротивления в последний момент. Ближе к ночи они будут переодеты в дорожную неброскую одежду персидских женщин, у каждой будет сума с запасом продуктов на несколько дней и деньги. Проблем ни с молодым евнухом, ни с гулямами-охранниками тоже не будет. Евнух из Александрии оказался заядлым гашишеедом. Он по собственному почину попросил мутриба-ханум принести ему хорошего пешаварского гашиша, дал денег. После полуночи евнух укурится до полной невменяемости. С гулямами тоже не будет хлопот. Им будет приготовлен царский ужин с щербетом на маковом молоке! Ни ворота, ни калитка, которые находятся в ведении охраны, открываться не будут. Самого хозяина Аббас-бека в городе нет. Девушек выпустит с парадного крыльца лично ханум Ясмин-Аббас. У нее в тайном месте свой ключ. Год назад его по слепку с серебряной обёртки от шоколада «Жорж Борман» за десять кран сделал бродячий кузнец-цыган. Замок смазан. Второй ключ есть только у самого господина Аббас-бека. Пропажа может обнаружиться не ранее обеда следующего дня. Главный виновный побега – александрийский евнух. Он и ответит перед хозяином!
Далее – дело мужчин.
План нам понравился. Авак внес только одно уточнение: – Ночное передвижение по городу небезопасно, а пройти заставы на выходе из города незаметно невозможно. Ночные дозоры несут и фарраши, и гулямы у богатых домов. Хуже всего – нечаянная встреча с казаками Персидской бригады. С первым лучом солнца все ночные дозоры уходят спать. В этот час спят и собаки, и полицейские, и несчастные больные сердцем. Народ на улицах еще не появился, и никто просто не увидит и не услышит спокойный стук копыт и скрип колес закрытого экипажа. Проедем город, минуем заставу, через пару верст пересядем на коней, расплатимся с извозчиком, отправим коляску назад в город.
Задали женщинам вопрос: сколько мы должны заплатить за девушек? Вместо ответа мутриба-ханум достала из-под чадура кожаный мешочек: «Здесь пятьсот кран. Мы не продаём девушек. Мы нанимаем вас, чтобы освободиться от них. Договор хорош, когда он оплачен, и оплачен авансом!». Я взял мешок, в ответ протянул мутриба-ханум золотую русскую монету – десять рублей. Она поняла, качнула в знак благодарности головой, взяла монету. Нам осталось только проститься.
*****
Господи помилуй! Знать бы наперёд, чем обернется для всех нас следующее утро…
Сначала было все по плану.
С первым лучом солнца парадная дверь богатого дома Аббас-бека, что за площадью Таджриш рядом с дворцом Саад Абад, отворилась без скрипа и выпустила на брусчатку площади две безликие женские фигуры, укутанные в одинаковые видавшие виды коричневые чадуры и паранджи. С их появлением с противоположной стороны площади в сторону дома, не спеша, направилась крытая извозчичья коляска, запряженная двумя гнедыми лошадками. Женщины направились к коляске.
В этот момент сквозняк, возникший в доме при открытом парадном, захлопнул раскрытое с вечера окно в помещении, где спал евнух. Рамой окна была сбита с подоконника на каменный пол пиала. Звон разлетевшегося в осколки фарфора разбудил евнуха. Боль в раздутом мочевом пузыре заставила его выскочить во двор, где он и присел в газоне за розовым кустом. Сквозь фигурную кованую решётку ворот хорошо просматривалась вся площадь Таджриш. Каково же было удивление евнуха, когда у ворот остановился извозчик, и две женщины в коричневых чадурах поднялись в экипаж. Евнух натянул шальвары и подошел к воротам. Одна из женщин, увидев за решеткой ворот опухшее от гашишного похмелья лицо евнуха, заторопилась, оступилась и негромко вскрикнула. Этого оказалось достаточно, чтобы евнух узнал голос женщины, вверенной его попечению. С громким воплем евнух начал трясти решетки ворот, потом калитки. Сбегал в дом, попытался поднять гулямов. Тщетно. Вернулся к калитке, снял с собственной шеи ключ, отпер калитку и выскочил на площадь. Кинулся вослед коляски, продолжая тонким визгливым, как зурна, голосом проклинать похитителей. Евнух так и не увидел всадника, догнавшего и подмявшего его на брусчатку площади копытами своего коня.
На вопли евнуха из ворот дворца Саад-Абад выскочили вооруженные гулямы, но они уже не могли ничего видеть, кроме нечастного хранителя, проворонившего вверенное ему сокровище, распростертого на холодных камнях площади, зажавшего в окровавленной ладони ключ от калитки усадьбы Аббас-бека…
