506 км / 4 км/час = 126 часов = 12 часов в сутки = 10 дней в пути = 50 км в сутки = 47 верст в сутки.
Расчет скорости движения верхового отряда переменным аллюром:
Скорость верхового отряда переменным аллюром – от быстрого шага на рысь – не может составлять более 7 км в час.
506 км / 7 км/час = 72 часа = 8 часов в сутки = 9 дней в пути = 56 км в сутки 52,2 версты в сутки.
Вот с того дня дневник и веду. Записываю все, что может пригодиться в будущем нам…
Персия. Тегеран. Апрель 1907 года.
В Тегеране я пытался к письмам с просьбами о помощи в деле освобождения пленных за подписями Католикоса и Архиепископов добавить и Фирман самого Шах-ин-шаха с требованием освобождения пленных армян – подданных России.
Обращался к самому полковнику Владимиру Платоновичу Ляхову – Начальнику Персидской казачьей бригады, с которым был знаком еще по Владикавказу, по девятьсот пятому году. Как положено, с кавказским полным «уважением»! Пообедали, чаю попили, поговорили. Мне и было разъяснено, что в Персии нет закона о рабстве и работорговле, следовательно, и проблем с этим у персов нет. К шах-ин-шаху с такими вопросами положено обращаться на государственном уровне – через Министерство иностранных дел. И доказательства предъявлять по таким делам неоспоримые. Ну, на всякий случай Ляхов адъютанта вызвал, пошептался с ним. Через полчаса адъютант возвращается, приносит документ. Хорошая бумага, черной тушью текст на фарси, красная тяжелая сургучная печать на зеленом шелковом шнурке. В шахской канцелярии успели снять копию с Фирмана шах-ин-шаха о запрете работорговли от 12 июня 1848 года. Правда, Фирман был написан по требованию английского консула и только запрещал принимать чернокожих рабов с судов в Персидском заливе! Но мне и этот документ пригодился. Кто его смел читать?!
Беда в другом.
Как придти к хозяину рудника или вождю кочевого племени с требованием возвратить рабу свободу? Кто сегодня на рабов купчии пишет? Сделки просто совершаются, людей продают, как баранов. Признает хозяин факт рабовладения – потом проблемы начнутся. Всегда есть риск, что, в крайнем случае, пленников просто уничтожат. Приходится работать тоньше, без нажима… А это всегда расходы.
Гроссбух веду, до копеечки все расходы учитываю.
Авак свои расходы и приходы сам подсчитывает. У него особая прошитая книжка с печатью Католикоса, куда вносит и приходы, и расходы. По договоренности половина прихода от жертвователей уходит на нужды Дашнакцутюн. Сам понимаешь, сегодня жертвователей днем с огнем искать нужно. Горя больше, чем лишних денег.
У Агавальянца для любых переговоров два аргумента – наган и шашка. Иногда с ним трудно, но чаще – без него – невозможно!
В самом Тегеране удалось вызволить из плена двух невольниц – молодых очень красивых армянских женщин. Дело было так…
Тегеран, правда, не Стамбул, с его французскими кафешантанами, но и не Самарканд, где женщина без паранджи рискует быть побитой камнями на базарной площади. При желании мужчина, любитель легкой добычи, без труда найдет себе женщину на вечер или на всю ночь по своему кошельку. Эти женщины состоят на учете в полиции и платят налог. Их легко узнать по более яркой, не обязательно черной, более свободной одежде-чадуру, по белоснежному рубенду, позволяющему видеть не только шелковую сетку на лице, но и сами глаза, черные, наведенные сурьмой брови… Они не стесняются первыми начать разговор с незнакомыми мужчинами. Правда, эти фразы всегда нейтральны, они ничего не значат, кроме одного – с ними можно завязать диалог, не опасаясь быть обвиненным в приставании к порядочным женщинам. Неуверенный в себе мужчина может быть поощрен на несколько мгновений откинутым покрывалом, что позволит увидеть улыбку женщины, ее ярко накрашенные губы…
Вот такую женщину я и встретил в крытой галерее Большого Тегеранского базара. Пытаясь с ней разминуться, я посторонился, но столкнулся с носильщиком пряностей, подскользнулся и чуть не упал. Моя растерянность была явной.
Зато женщина не смутилась. Она заговорила со мной и в три-четыре фразы успела наобещать мне райское наслаждение с гуриями неземной красоты. Конечно, она была профессиональной сводницей.
Я молча повернулся к ней спиной и хотел уйти.
Но она мне в спину задала вопрос на нашем языке: «Армянок ищете, господин?».
Пришлось вернуться.
