После покушения Каракозова на царя Александра II в 1866 г. и жесткой реакции правительства против революционных настроений в обществе Л. Каравелов уезжает в Сербию, затем, в Австрию и в Румынию.
В 1869 году в Бухаресте он начинает издавать болгарскую эмигрантскую газету «Свобода». В 1870 году его избирают председателем БЦРК.
Активная деятельность Васила Левского по созданию тайных обществ на болгарской земле вызывала ревность Любена Каравелова, склонного к творческому труду, нежели к практической организаторской деятельности (
Его внимательный взгляд темных, как ночь, глаз, тщательно очерченный нос с горбинкой, с нервными, иногда трепещущими ноздрями, широкая, лопатой, борода, волнистые волосы, аккуратно зачесанные назад, производили впечатление учёного, глубоко погружённого в поиски научных истин.
Открытая, славная душа Васила, которую он не драпировал в тогу учёной добродетели, в глазах Каравелова выглядела простовато-провинциальной.
У них были определённые разногласия и в методах революционной деятельности.
Однажды во время их встречи Каравелов вслух зачитал программный документ, составленный Левским, о создании в Болгарии «демократической республики». Жена Каравелова Наталия, этническая сербка, имевшая большое влияние на мужа, воскликнула:
– Да, ты с ума сошёл, Василе, что говоришь о республике? Ты оглянись: по всей Европе – монархии. Да, вас за это слово в порошок сотрут, как парижских коммунаров!
И надо отдать ей должное. Она была права. В то время болгарский народ мечтал о царе. Народ не мог представить себе, как это можно без царя? Революционер, говоривший о республике, для большинства болгар, в чьём сознании за многие века укоренился монархический идеал, был существом чуждым и непонятным.
Суд над В. Левским потребовал от румынского правительства, бывшего в вассальной зависимости от Турции, выдать Каравелова. Префект Бухареста вызвал его и предложил куда-нибудь уехать. Каравелов заявил, что выедет в Сербию.
Наталия Каравелова передала мешок со вторым экземпляром наиболее ценной корреспонденции Левского, адресованной её мужу, в сербское консульство. По её словам, она это сделала «для большей безопасности».
Но мешок был украден и продан (
О том, что подписанные Левским документы были представлены суду, свидетельствуют судебные протоколы. Об этом же писала венская газета «Neue Freie Presse» от 9 января 1873 года.
Председатель суда генерал Али Саиб-паша во время всего заседания не расставался с крупными янтарными чётками. Такие чётки носят многие мусульмане. Генерал медленно холёными бледно-шафранового цвета пальцами перебирал нанизанные на шёлковую нитку янтарные шарики.
Наклонившись вперёд, напоминая хищника, спружинившегося для прыжка на свою жертву, Али Саиб-паша приказал высыпать перед Левским содержимое мешка.
Левский не поверил глазам своим. Он потерял дар речи.
Али Саиб-паша поручил зачитать некоторые письма члену суда, болгарину хаджи Иванчо хаджи Пенчовичу (
Для Левского это было шоком. Его лицо стало бледным-бледным, как будто вампир выпил всю его кровь до последней капли.
Все свидетели, представшие перед судом, которые ещё недавно перед Левским давали клятву целованием Евангелия, кинжала и револьвера, на вопрос судьи:
«Знаете его? И кто это?»
Как один отвечали:
– Знаю его: это Дьякон Левский!
И так более пятидесяти, представших перед судом свидетелей. Все до единого выдали его.
Левский увидел этих людей в истинном свете.
В зале суда они вероломно отрекались от него, утверждая, что были едва знакомы с ним.
О том, что при этом чувствовал и переживал Левский, можно только догадываться. Гневом горели его глаза. До боли в суставах сжимались его кулаки.
Али Саиб-паша всем своим видом излучал полное удовлетворение. Он улыбался. Его улыбка вызывала чувство страха и брезгливости. Потому что в ней чувствовалось что-то хищное, как у того льва, который только что задрал буйвола и пасть его дымилась кровью жертвы.
