После зверских истязаний Левский был приговорён к казни через повешение.
Председатель суда, довольный итогами заключительного заседания, готовил срочное донесение своему руководству. Он с торжествующей улыбкой томно потянулся, откинувшись на спинку кресла, разминая уставшие от длительного сидения члены своего бренного тела, напоминая насытившегося хищника. В глазах Али Саиб-паши что-то вспыхнуло и погасло. Его уста беззвучно проговорили какую-то фразу. Он взял перо и начал писать. Текст дался ему легко.
Приведём фрагменты шифртелеграммы, направленной из Софии Али Саиб-пашой 14 января 1873 года великому визирю в Константинополь, текст которой в болгарском переводе опубликовал в названной книге Стефан Цанев:
«Недавно арестованный в Ловече шеф и организатор бунта Васил Дьякон Левский подстрекал подданных султана к вооружённому восстанию против государства, был председателем и побудителем возникших бунтов. Произносимые им речи и распространяемые печатные издания превратились в акции.
Установлено, что он убил слугу при нападении на один дом в Ловече, чтобы не быть пойманным властями. На основе закона Султана, это карается смертью.
Протокол об этом решении суда направляем почтой. Исполнение приговора зависит от Е.В. Султана».
Далее у С. Цанева читаем: «Конечно, Левский был осуждён за революционную деятельность. Но турецким властям было выгодно представить этот случай миру в таком свете, что этой деятельностью занимаются убийцы невинных людей (и при том болгары!)
То же самое произойдёт через несколько лет и с четой Ботева».
В мае 1876 года Христо Ботев с четой в две сотни таких же, как он, отчаянных храбрецов высадился на берегу Дуная, чтобы поддержать Апрельское восстание. Но в схватке с османскими военными частями он получил смертельное ранение. Его отряд был разгромлен.
Двум четникам турецкий суд вынес смертный приговор за то, что они убили своего раненого друга, чтобы легче скрыться от преследователей.
Некоторые из уцелевших членов отряда непродолжительное время скрывались в окрестных местах, но болгары их выдали туркам. Большинство были расстреляны или повешены, лишь единицы были сосланы на каторгу.
Можно было бы ожидать, что сразу же после казни Левского уже в первом номере своей газеты Любен Каравелов опубликует материал, полный скорби о погибшем пламенном революционере, который отдал свою молодую жизнь за свободу многострадального народа, материал, обличающий варварское правосудие турецких властей…
А в большинстве болгарских городов и сёл вроде бы должны были оплакивать смерть беззаветного рыцаря революции…
Но не тут-то было.
Нигде ни слова об его трагической гибели. Лишь вышеназванная австрийская газета «Neue Freie Presse» упоминает об этом.
Случай с мешком документов Левского, попавшим в руки турецких властей, тяжёлым грузом давил на сознание и душу Любена Каравелова. В статье, опубликованной в созданной им новой газете «Независимость» через полтора года после казни Левского, он делает попытку возложить вину за предательство самого почитаемого болгарского революционера на попа по имени Крыстю, который, как писал Каравелов, «выдал Левского, чтобы не возвращать ему занятые у него ранее сто турецких лир».
Почти пророчески звучало признание Левского на суде: «Наши болгары хотят свободы, но примут её, если им её поднесут на тарелочке» (
