Он был богатырского сложения, обладал огромной физической силой. Занимался борьбой. У него было прозвище «Борец». Но в сложнейшей общественно-политической ситуации проявилась его полная несостоятельность как лидера сложной и противоречивой державы.
Потонувшее в коррупции окружение султана вызывало ненависть в столице.
Проведённая Абдул-Азизом накануне отставка сераскира маршала Хусейна Авни-паши, который до 29 апреля занимал пост великого визиря, обернулась его предательством. Он затаил злобу на султана и воспользовался тем, что султан позволил ему сосредоточить в своих руках почти всю военную силу.
Хусейн Авни-паша тайно подтянул войска к столице. Это происходило не без наущений английского посла сэра Генри Эллиота. Вместе с новым великим визирем Мидхат-пашой коварный британец замышлял козни против султана, которого считал настроенным пророссийски, и поэтому стремился к смене политического курса Порты.
Всё это закончилось государственным переворотом.
Абдул-Азиз был низложен.
Новым султаном провозглашён Мурад V.
Накануне переворота Хусейн Авни-паша был на приёме у султана. У них произошла ссора. Маршал покинул покои падишаха в состоянии крайнего раздражения.
Во время своего послеобеденного моциона султан заметил, что по Босфору проходили баржи с солдатами на борту. Подобного приказа он сераскиру не отдавал. Поэтому тут же послал за ним, чтобы тот доложил ему о происходящем.
Но кто-то после размолвки султана и Хусейна Авни-паши сумел подбросить сераскиру анонимную записку на английском языке с провокационным текстом:
«Остерегайтесь! В садах виноградника (
Сэр Генри Эллиот вёл многоходовую игру.
Сераскир отказался явиться к султану, передав ему, что он заболел. Сам же направился к великому визирю и с хищным выражением на лице заявил ему:
– Турция катится в бездну! Надо низложить Абдул-Азиза и провозгласить султаном его законного преемника!
Это заявление обескуражило великого визиря. На его раскормленной физиономии с двойным подбородком отразился испуг. Нерешительность великого визиря начала раздражать Хусейна Авни-пашу.
– Мне понятны ваши колебания, – ещё более категорично бросил раздосадованный сераскир, от фигуры которого веяло жуткой недоброй силой. – Однако медлить нельзя!
– Но султана могут поддержать Англия и Франция, – робко попытался возразить перепуганный до смерти Мидхат-паша.
– Это вас не должно беспокоить, – внушал теряющий терпение сераскир. – Я ручаюсь, что Англия нас поддержит. А Франция одна побоится заступиться за Абдул-Азиза.
Своим не терпящим возражения напором и непреклонной решимостью он гипнотизировал великого визиря. В его тёмных восточных глазах притаилось что-то звериное. Это был твёрдый гранит рядом с податливой глиной. Несокрушимая воля сераскира подавляла Мидхат-пашу. Сераскир понимал своё превосходство, и чтобы покончить с бессмысленной дискуссией, со всей категоричность заявил:
– Сегодня ночью всё решится… Если вы не пожелаете участвовать в перевороте, то обойдёмся без вас… Я же должен вас предупредить, что у меня наготове войско, которое немедленно окружит вашу резиденцию.
Что было делать великому визирю, у которого отсутствовали вооруженные войска, безоговорочно подчинявшиеся ему?
В его голове последняя фраза сераскира преломилась так: «Если я откажусь его поддержать, то прощай сладкая и почти безграничная власть! Прощай столь приятная моему сердцу угодливость всей чиновничьей челяди! Прощайте щедрые подношения, составляющие основу моего богатства! А, возможно, и прощай моя жизнь!
Поэтому он счёл для себя правильным тут же пообещать всяческую поддержку решительному сераскиру, оговорив условие, что при новом султане он останется в прежней должности.
Уверенный в том, что великий визирь на его стороне, сераскир направился к наследнику, который был племянником султана.
Но когда он объявил наследнику о намерении низложить Абдул-Азиза и провозгласить его султаном, тот настолько перепугался, что был не в состоянии выговорить ни единого слова. Ему никак не удавалось унять свою дрожь.
Чтобы привести его в чувство, сераскир вручил ему свой револьвер со словами:
– Возьмите револьвер! Я пойду перед вами. При малейшем моём сомнительном движении или слове, убейте меня, как собаку!
Эта безаппеляционность грозного сераскира несколько успокоила трусливого наследника.
Под защитой выставленной сераскиром стражи ему ничего не оставалось, как ждать следующего дня, когда его провозгласили султаном.
Абдул-Азиз, не принявший никаких предварительных мер по обеспечению своей безопасности, вынужден был полностью покориться участи не только в переносном, а в самом подлинном смысле слова. Его перевезли в старый дворец Топ-Капы. Самодержец великой державы превратился в пленника.
На следующий день заговорщики опубликовали в газетах письмо Абдул-Азиза, в котором он ссылался на болезнь, не позволявшую ему исполнять далее свои обязанности. Он просил племянника не посягать на его жизнь и позволить ему поселиться в загородном дворце Чарагане.
