Николай Павлович Игнатьев хорошо понимал, что Сербия без поддержки России потерпит сокрушительное поражение. Не надеясь более на коллективные действия европейских держав, он, чтобы защитить балканских единоверцев, направляет в Петербург план, предусматривающий вступление России в войну на двух направлениях: восточном и западном. Согласно его плану, русская армия должна выдвинуться на кавказском театре военных действий через Карс и Эрзерум к Босфору. А на западном – через болгарские провинции к Константинополю.
По его представлению, находившиеся под гнётом Османской империи народы, станут естественными союзниками русских войск. А возникшее в европейском общественном мнении сочувствие к болгарам вряд ли будет осуждать освободительную войну России.
Масштаб представленного им плана красноречиво свидетельствовал о широком стратегическом подходе не утратившего своей квалификации выпускника Академии генерального штаба.
Но план Игнатьева не нашёл поддержки светлейшего князя. Горчаков в силу своей информированности, хорошо понимал, что военная реформа, проводимая императором, далека от своего завершения. Русская армия ещё была не готова к столь масштабным и оперативным военным действиям. Светлейшему князю также хорошо было известно о быстрой переменчивости европейского общественного мнения, подверженного значительным колебаниям под воздействием агрессивной антирусской пропаганды. Тем более, что нападки на Россию усилились, когда Александр II после долгих колебаний 27 июля 1876 года под давлением славянофильских настроений, переживавших подъём в связи с войной в Сербии и Черногории, разрешил русским офицерам (
Горчаков такое отступление от политики строгого нейтралитета объяснял заботой о престиже России среди балканских народов. В то же время он ни на минуту не сомневался, что как только Россия начнёт военные действия против Турции, так сразу вся печать Старого Континента обрушится на Петербург с обвинениями в захватнических планах.
Одновременно светлейший князь активизировал дипломатические переговоры с Берлином и Веной. Он руководствовался тем, что Андраши может воспользоваться ситуацией на Балканах для усиления взаимодействия Вены с Лондоном.
Стремясь не допустить создания австро-английского блока, к которому тяготел Андраши, канцлер Горчаков убеждает царя принять приглашение Франца Иосифа на двустороннюю встречу.
Такая встреча состоялась 8 июня 1876 года в австрийском Рейхштадском замке (
При подписании окружённого тайной документа произошёл инцидент, который редко встречается в дипломатической практике. Андраши сыграл, как завзятый шулер. Он пошёл на скрытый подлог: австрийский и русский альтернаты не соответствовали друг другу.
Российские дипломаты, готовившие соглашение, проявили преступную беспечность то ли по причине слабого знания нюансов немецкого языка, то ли расслабленные под воздействием обильных угощений. В соответствии с русским вариантом соглашения Австро-Венгрия получала часть Боснии; Болгария и Румелия (
Австрийский текст соглашения предусматривал переход к Австро-Венгрии основных земель Боснии и Герцеговины: Болгария и Румелия приобретали статус автономий. Обе договаривающиеся стороны выражали согласие с тем, что они не будут содействовать созданию на Балканах большого славянского государства. Как явствует из последнего условия, австро-венгерский канцлер чётко следовал предписаниям своего германского наставника.
Непростительный недосмотр допустил и светлейший князь, который, с одной стороны, понадеялся на порядочность венгерского аристократа, а с другой, – на тщательную проработку проекта договора своими подчинёнными.
Возможно, такой промах российской дипломатии произошёл потому, что незадолго до этого Пётр Николаевич Стремоухов, отличавшийся профессиональной дотошностью, вышел в отставку.
В декабре 1875 г. его сменил на посту директора департамента Николай Карлович Гирс. Он был потомком древнего шведского рода, один из отпрысков которого при императрице Анне Иоановне перешёл на российскую службу.
В 1863 году Николай Павлович Игнатьев, будучи директором Азиатского департамента, рекомендовал служившего добросовестно под его началом Николая Карловича Гирса посланником в Иран. Затем Гирс возглавлял дипломатические миссии в Швейцарии (
Горчаков доверял Николаю Карловичу, который был женат на его племяннице – княгине Ольге Георгиевне Кантакузен. Как видим, светлейший князь был не чужд матримониальной протекции.
