После того, как провалилось наступление к Орджоникидзе и Грозному, Гитлер санкционировал бомбардировки Баку и приказал начать готовиться к ним. Теоретически до Баку могли достать двухмоторные бомбардировщики, базировавшиеся в Армавире. Это воодушевило Рихтгофена, который записал в дневнике: «Это замечательно, что Главное командование вермахта не возражает против временного использования всех или по крайней мере большинства бомбардировщиков под Сталинградом для нападений на нефтяные месторождения. Их обширные повреждения (особенно Баку) нанесли бы Советскому Союзу гораздо более тяжелый удар, чем потеря Сталинграда»[362]. Однако советское контрнаступление под Сталинградом перечеркнуло планы бомбардировок Баку. Все ресурсы люфтваффе пришлось бросить на снабжение окруженной в Сталинграде 6-й германской армии.
Советские потери в боях за Малгобек, продолжавшихся с 1 сентября 1942 года по 3 января 1943 года, оцениваются в 120 тыс. человек только убитыми[363]. Потери 1-й германской танковой армии с 1 сентября по 31 декабря 1942 года составили 5774 убитыми, 20 297 ранеными и 998 пропавшими без вести, а всего 27 069 человек[364]. Не считая румынских потерь (а они были минимальными), это дает соотношение убитых 20,8: 1. Но на малгобегском направлении обычно сражался лишь один германский корпус. Состав этих войск постоянно менялся. Примерное представление о порядке их потерь могут дать данные о потерях 3-го танкового корпуса, который сражался на малгобекском направлении в период самых кровопролитных боев в октябре — ноябре и оставался там вплоть до оставления Малгобека германскими войсками 2 января 1943 года. За период с 16 августа по 12 ноября 1942 года корпус Макензена потерял 2332 убитыми, 9373 ранеными и 470 пропавшими без вести (по словам Макензена, большинство из 197 пропавших без вести до 19 октября составляли румыны). Также было взято 21 100 пленных, в том числе 16 100 — в период с 19 октября по 12 ноября, когда корпус действовал на малгобекском направлении. Причем попавшая в окружение 13-я танковая дивизия вывела из него также всех своих пленных. А из 5000 пленных, взятых до 19 октября, 2565 составляли перебежчики[365]. Можно предположить, что действительное число советских пленных в сражениях на малгобекском направлении могло быть близко к 21 000. Во второй половине ноября и в декабре германские войска здесь не наступали и почти не брали пленных. Всего с 1 сентября по 31 декабря группа армий «А» взяла 87 775 пленных[366]. Скорее всего, большинство пленных в этот период было взято на Западном Кавказе. Если предположить, что потери германского 3-го танкового корпуса в период с 13 по 30 ноября были примерно равны его потерям в период с 16 по 31 августа, а потери в декабре не превышали половины от потерь в ноябре, потери 3-го танкового корпуса в декабре можно оценить в 406 убитых, 1626 раненых и 82 пропавшими без вести, а все потери в боях на малгобекском направлении с 1 сентября по 31 декабря 1942 года можно оценить в 2738 убитыми, 10 999 ранеными и 552 пропавшими без вести, включая сюда и потери 2-й румынской горнострелковой дивизии. Тогда соотношение по убитым будет примерно 43,8: 1, а по пленным, если считать всех пропавших без вести в 3-м танковом корпусе пленными, — 38,2: 1 в пользу вермахта. Можно предположить, что на фронте действий германской 1-й танковой армии на Кавказе соотношение безвозвратных потерь, особенно применительно к убитым, было одним из самых благоприятных для вермахта за всю войну.
13–21 ноября 3-й танковый корпус преимущественно отражал советские контратаки. В то же время 23-й танковой дивизии удалось приблизиться к селению Фиагдон[367].
7 ноября 1942 года Цейтцлер представил Гитлеру донесения, что на ряде совещаний Сталин подчеркнул необходимость большого советского контрнаступления на юге и что следует ожидать сосредоточения советских войск на Дону и восточнее Ростова. Но Гитлер не согласился с подобным прогнозом, заявив, что Генштаб, как всегда, преувеличивает силы противника. Цейтцлер указал на необычайную способность русских к импровизациям и сюрпризам. Гитлер с ним согласился, но остался при своем мнении, что русские будут прежде всего изо всех сил оборонять Сталинград, не помышляя о контрнаступлении[368].
8 ноября в связи с высадкой союзников в Северо-Западной Африке Гитлер выразил возмущение люфтваффе, которые, как и армия, «дурачились» с различными проектами и в результате остались без стратегических бомбардировщиков[369]. По свидетельству Л. Дегрелля, высадка союзников в Северной Африке непосредственно повлияла на боевой дух красноармейцев на Кавказе: «Завоевание Северной Африки все изменило. До этого сдавалось в плен много солдат. Часто, впрочем, доходя до нас, бедняги в ночи подрывались на наших минах; обезумевшие уцелевшие снова бежали к своим позициям, где их тут же расстреливали. Со следующего дня после высадки десанта в Рабате и Алжире русские больше не приходили, снова обретя уверенность»[370].
