Наибольшая концентрация резервов, особенно танковых, явно обозначилась на фронтах групп армий «Б» и «Центр». В Сталинграде и на Дону германская разведка насчитала в резерве 25 стрелковых дивизий, 22 стрелковые бригады, 8 кавалерийских дивизий и 68 танковых бригад, а на центральном направлении — 41 стрелковую дивизию, 36 стрелковых бригад, 9 кавалерийских дивизий и 73 танковые дивизии. Против групп армий «А» в резерве было сосредоточено всего лишь 17 стрелковых дивизий, 14 стрелковых бригад, 1 кавалерийская дивизия и 1 танковая бригада. Против группы армий «Север» в резерве находились 12 стрелковых дивизий, 14 стрелковых бригад, 1 кавалерийская дивизия и 10 танковых бригад. Не приходилось сомневаться, что генеральное наступление будет проходить против групп армий «Б» и «Центр», причем более сильный удар будет нанесен против группы армий «Центр». Так и получилось, поскольку в действительности для проведения операции «Марс» против Ржевско-Вяземского выступа Ставка выделила больше сил и средств, чем для контрнаступления в районе Сталинграда. Но фронт группы армий «Центр», защищаемый германскими дивизиями, прорвать не удалось, тогда как в районе Сталинграда фронт был сравнительно легко прорван на участках, обороняемых германскими союзниками — румынами, венграми и итальянцами[377].
На 1 ноября 1942 года в противостоявшем группе армий «А» Закавказском фронте, без учета резервов Ставки, насчитывалось 43 стрелковых дивизии, 34 стрелковых бригады, 7 кавалерийских дивизий, 7 танковых бригад, 11 отдельных танковых батальонов, 1 мотострелковая бригада, 8 бронепоездов, 1 отдельный стрелковый полк, 2 отдельных кавалерийских полка, 3 УРа и другие части[378]. Разница с оценкой Гелена могла произойти за счет того, что он 8 стрелковых дивизий отнес в резерв Ставки. Существенным расхождением стало то, что германская разведка насчитала на Кавказе только 4 танковых бригады. Поэтому Клейст не ожидал такого сильного танкового контрудара у Малгобека.
Потери советских войск в сентябре 1942 года на советско-германском фронте составили около 540 тыс. человек убитыми, не меньшее число ранеными и 113 727 пленными, а всего не менее 1194 тыс. человек. Из числа пленных 29 756 человек было захвачено группой армий «А», а примерно 59 102 человека — группой армий «Б», примерно в 1,8 раза меньше, чем в августе. В сентябре 1941 года, годом ранее, советские потери составили около 410 тыс. человек убитыми, не меньшее число ранеными и 989 203 пленными, а всего не менее 1809 тыс. человек. Немецкие потери в сентябре 1942 года на Восточном фронте составили 25 772 убитыми, 101 246 ранеными и 5031 пропавшими без вести, а всего 132 049 человек. В сентябре 1941 года потери вермахта на Востоке составили 29 419 убитыми, 106 826 ранеными и 4796 пропавшими без вести, а всего 141 041 человек[379]. Соотношение потерь в сентябре 1942 года составляло 9,0: 1, а в сентябре 1941 года — 12,8: 1 в пользу вермахта. Немецкие потери в сентябре 42-го по сравнению с сентябрем 41-го даже немного сократились — на 9000 человек, или на 6,4 %. Но при этом число советских пленных сократилось в 6,8 раза. В сентябре 1941 года немцам удалось захватить более 600 тыс. пленных в ходе операции по окружению основных сил Юго-Западного фронта, благодаря чему по сравнению с августом число пленных увеличилось почти на 300 тыс. человек, или в 1,4 раза. А вот год спустя германские войска и их союзники к началу сентября в районе главного наступления на юге более чем в 3 раза увеличили протяженность линии фронта по сравнению с началом наступления, что исключало проведение крупных операций на окружение из-за недостаточной плотности войск. Как отмечал Мюллер-Гиллебранд, «то, что наступление на Кавказ, сопряженное с большими потерями, постепенно и безнадежно застопорилось, а группа армий „Б“ истекала кровью в безуспешных боях под Сталинградом, являлось закономерным следствием резкого несоответствия между поставленной задачей и средствами, имевшимися для ее выполнения. Потери не могли быть восполнимы. Фронт групп армий „А“ и „Б“ все более расширялся, соответственно возрастал и элемент риска.
Союзные армии румын, итальянцев и венгров, лишь местами усиленные немецкими частями, должны были прикрывать простершийся далеко в глубину вдоль Дона левый фланг войск группы армий „Б“, устремившей и сосредоточившей свои основные силы на направлении главного удара на Сталинград»[380].
Оптимальным решением было бы остановить наступление на юге уже в начале сентября, после ликвидации советского плацдарма у Калача и захвата плацдармов в междуречье Дона и Волги. На Кавказе же стоило ограничиться захватом Кубанского плацдарма.
