11 ноября И. В. Тюленева вызвали в ближайшие дни в Ставку Верховного Главнокомандования с планом дальнейших наступательных действий. Иван Владимирович полагал, что недавние бои «могли бы завершиться с еще большим эффектом, если бы контрудар по врагу был нанесен всеми частями Северной группы, которые находились в зоне боевых действий. В целом же вся гитлеровская операция по захвату столицы Северной Осетии в своей основе, конечно, была рассчитана на авантюру, случайность. Имея истощенные резервы, худшее соотношение сил, немецкое командование группы армий „А“ не имело оснований на успех. Поэтому-то оно и пошло, как в азартной карточной игре, „ва-банк“…»[371].
14 ноября Энгель посетил Сталинград. В дневнике он записал: «Был удивлен оптимизмом Паулюса относительно будущего развития событий. Он беспокоится только о своих соседях справа и слева. Очень большое беспокойство, особенно по поводу Южного фронта, так как там фронт слишком тонок, и не только среди союзных армий, не говоря уж об отсутствии резервов. Он не выставлял ситуацию с 14-м танковым корпусом как тяжелую. Он запросил значительные резервы позади итальянцев и румын в большой излучине Дона. Жаловался на снабжение и хотел бы видеть больше поддержки с воздуха. Считает, что даже оставшиеся части Сталинграда могут быть взяты медленно, но верно. Ничего определенного о расположении войск противника перед фронтом и на восточном берегу Волги. Если оценки разведкой сил противника окажутся верными и кризисы разразятся справа и слева от 6-й армии, то было бы безумием удерживать Сталинград. У нас не было бы для этого необходимых сил. Вечером я доложил обо всем этом ф[юреру], который в присутствии Шмундта и Йодля спокойно выслушал меня. Он подробно расспрашивал Буле о румынских и итальянских танках и противотанковом оружии»[372].
15 ноября 1942 года Тюленев вылетел с докладом в Москву. Сталин проинформировал его о предстоящем наступлении под Сталинградом и приказал готовить наступление на Кавказе[373]. Войскам Северной группы было приказано, «прочно прикрывая основные направления на Грозный и Орджоникидзе, нанести удары на обоих флангах и разгромить моздокскую и алагирскую группировки врага. В соответствии с этим планом была произведена перегруппировка. К этому времени из Черноморской группы войск в район Кизляра прибыли 11-я (командир — генерал-майор С. И. Горшков) и 12-я (командир — генерал-майор Я. С. Шарабурко) гвардейские кавалерийские дивизии. Из частей этих дивизий и 63-й кавалерийской дивизии был сформирован 5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус под командованием генерал-майора А. Г. Селиванова. Теперь на правом крыле группы было два кавалерийских корпуса и 110-я кавалерийская дивизия»[374].
У немцев к концу кампании 1942 года на Кавказе боевые части были сильно истощены. Тот же Эрнстхаузен приводит выписку из журнала боевых действий 3-го батальона 204-го егерского полка 97-й егерской дивизии, согласно которой на 13 декабря 1942 года в боевом составе этого батальона осталось 28 человек, включая 2 офицеров[375].
