Но 6 ноября дивизия Херра была полностью окружена. Погода снова ухудшилась. 9 ноября Рихтгофен записал в дневнике: «Летать невозможно здесь… Мы даже не можем делать телефонные звонки, потому что провода обледенели. Почти ничего сделать нельзя. Это скучно. Мы много спим»[346]. 13-я танковая дивизия потеряла большую часть своих частей снабжения, но боевые части заняли круговую оборону. На помощь 13-й танковой дивизии Макензен бросил 23-ю танковую дивизию, а 10 ноября — боевую группу Иллига из дивизии СС «Викинг». В ночь с 11 на 12 ноября дивизия Херра прорвалась на соединение с группой Иллига, бросив основную часть снаряжения и техники. Она безвозвратно потеряла 1088 грузовиков и более 80 танков. Немецкое наступление было прекращено. 3-й танковый корпус отступил к прежним позициям, освободив Военно-Грузинскую дорогу[347]. И. В. Тюленев почему-то был убежден, что командир 13-й танковой дивизии Трауготт Херр погиб в боях за Эльхотово[348]. На самом деле Трауготт Херр 31 октября 1942 года на Тереке был только тяжело ранен в голову шрапнелью. Он дослужился до генерала танковых войск, заслужил Рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами, а в конце войны командовал 10-й армией на итальянскомо фронте. Он умер 13 апреля 1976 года в возрасте 85 лет в Ахтервере, земля Шлезвиг-Гольштейн.
В октябре 1942 года, во время боев за гору Гейман (1060 м) к северу от Туапсе, которую немцы называли Звездной горой, один из немецких офицеров поделился своими наблюдениями с командиром 1-го артиллерийского дивизиона 81-го артиллерийского полка 97-й егерской дивизии майором Адольфом Эрнстхаузеном: «Такие горы убитых, как на гребне у русских, мне еще не приходилось видеть. Они лежат рядами, прямо один на другом. Тот, кто своими глазами не видел такого, никогда не сможет это себе представить»[349]. Эрнстхаузен так передает свое впечатление от советских военных потерь во время марша на Кавказ: «Мы просто были потерянным отрядом ландскнехтов, брошенным в бушующие волны человеческого океана Азии, которые при каждом ударе оставляли после себя гекатомбы трупов»[350]. Точно такую же картину под Туапсе наблюдал Леон Дегрелль, сражавшийся в рядах бригады «Валлония»: «„Юнкерсы“ сильно, невообразимо разбили место соединения лесной и большой дороги к морю. Сотни трупов советских солдат заполняли все окопы и пулеметные гнезда»[351].
3 ноября 1942 года германский 3-й танковый корпус начал наступление в направлении Орджоникидзе. Танки прорвали внешний обвод Орджоникидзевского укрепрайона на участке Фиагдон — Дзуарикау. Передовые части корпуса вошли в селение Гизель, но потом были остановлены в 500 м от окраины Орджоникидзе[352]. 4 ноября Клейст доложил в штаб группы армий «А» о том, что «придется приостановить наступление на Орджоникидзе до тех пор, пока район южнее реки Терек не будет очищен от противника и этим не будет устранена опасность удара во фланг и тыл танковых дивизий»[353].
Но уже 6 ноября последовал советский контрудар, и 13-я танковая дивизия была почти полностью окружена. 11 ноября она смогла прорваться с большими потерями в бронетехнике. Малгобекский плацдарм пришлось оставить.
11 ноября войска левого крыла советской 9-й армии заняли Гизель. Части 10-го гвардейского стрелкового корпуса вышли на рубеж Майрамадаг — Фиагдон[354].
И. Л. Хижняк, командовавший 11-м гвардейским стрелковым корпусом, так описал план этой операции: «Части 11-го гвардейского стрелкового корпуса, находящегося в тылу врага, наносят сильный удар по его флангам в районе Дзуарикау — Орджоникидзе. 57-я бригада совместно с 5-й танковой бригадой движется к Дзуарикау с внезапным поворотом фронта на запад. 10-я бригада наступает на Майрамадаг с поворотом фронта на восток, закрывает противнику выход из „мешка“ и препятствует ему в подтягивании резервов. Части 34-й бригады с обеих сторон шоссе Дзуарикау — Гизель атакуют с основной целью — закрыть образовавшийся проход в результате прорыва. 62-я бригада устремляется на Гизель и перерезает дороги Орджоникидзе — Гизель и Орджоникидзе — Архонская, закрыв противнику пути отхода на северо-запад, 60-я бригада пересекает дорогу Алагир — Гизель. 63-я танковая бригада занимает исходное положение на северных склонах высоты 549,6»[355].
По словам И. В. Тюленева, «общий план наступления под Орджоникидзе, разработанный штабом Северной группы войск, предусматривал основной удар из района Фиагдона на Орджоникидзе с задачей уничтожить прорвавшуюся группировку врага, не допуская ее отхода в западном направлении, а по выходе в район Орджоникидзе — прикрыться с запада и наступать на Гизель.
Наступающие части усиливались четырьмя полками гаубичной артиллерии, семью противотанковыми и четырьмя гвардейскими минометными полками, поддерживались 4-й воздушной армией.
