Число пленных в сентябре по сравнению с августом уменьшилось на 184 тыс. человек, или в 2,6 раза. Кроме того, сила наступающих постепенно иссякала. Если в июле потери групп армий «А» и «Б» (70 600 человек) были полностью восполнены пополнением (71 000), то в августе некомплект составил 96 200 человек (потери 132 800 при пополнении 36 600), а в сентябре увеличился еще на 46 050 человек (потери 79 200 при пополнении 33 150 человек), достигнув за три месяца 141 850 человек[381]. В сентябре потери группы армий «А» составили 3986 убитыми, 16 873 ранеными и 694 пропавшими без вести, а всего 21 553, или 16,3 % всех потерь вермахта на Восточном фронте за сентябрь 1942 года. Группа армий «Б» за сентябрь 42-го потеряла 8779 убитыми, 33 088 ранеными и 1511 пропавшими без вести, а всего 43 378 человек, или 32,9 % от всех потерь германской армии на Востоке. Вместе они понесли 49,2 % всех германских потерь на Востоке. Сопоставление потерь двух групп армий показывает, что наступавшая на Сталинград группа армий «Б» имела потери в 2 раза больше и, следовательно, вела вдвое более интенсивные бои. В сентябре направление главного удара окончательно сместилось к Сталинграду. Суммарные потери двух групп армий убитыми, ранеными и пропавшими без вести в сентябре составили 64 931 человек, меньше данных Мюллера-Гиллебранда на 14 269 человек. Можно предположить, что примерно такую величину составляли в сумме безвозвратные небоевые потери (жертвы несчастных случаев, самоубийств, умершие от болезней) и число эвакуированных больных и травмированных.
В июле — августе немцы захватили 625 000 пленных, захватили и уничтожили более 7000 танков, более 6000 артиллерийских орудий и 416 самолетов. Но при этом, согласно оценке отдела «Иностранные дела — Восток», сделанной в конце августа, Красная армия не только компенсировала тяжелые потери, но и постепенно начала наращивать число соединений на фронте. Противник, по мнению германской разведки, понес в ходе летне-осенней кампании ожидаемые потери и Красная армия «встречает зиму еще более ослабленной, но неразгромленной» и с потенциалом для наступательных операций[382]. Но в Ставке Гитлера планировали весной 1943 года завершить поход на Кавказ с помощью переброшенных с Запада 8 танковых и моторизованных дивизий. А примерно с мая 1943 года предполагалось бросить в наступление экспедиционную армию, которая с линии Батуми — Баку должна была через Тавриз вторгнуться в Персию, занять пограничную горную цепь. Затем, приблизительно с сентября 1943 года, германские войска должны были наступать в направлении Мосул — Багдад — Басра или, в качестве альтернативного варианта, в направлении Сирии и Суэцкого канала[383]. Боюсь, что сам Гитлер уже не верил в реальность этих наполеоновских планов и поручал своим генералам разрабатывать их только для поддержания морального духа.
Из всей битвы на Кавказ в советском общественном сознании в первую очередь отложились прежде всего история восхождения германских горных стрелков на Эльбрус в августе 1942 года с установкой там немецких военных флагов и последующие советские экспедиции на Эльбрус, в результате которых немецкие флаги были сброшены, а вместо них были установлены советские флаги. Помимо романтики, которая неизменно связана с альпинистскими восхождениями, немаловажную роль играло то, что этот сюжет не был связан с какими-либо человеческими жертвами. Германские горные стрелки захватили необходимый для восхождения «Приют одиннадцати» без боя, не понеся никаких потерь, но не убив при этом и никого из красноармейцев. Также не было потерь ни во время германского, ни во время советских восхождений. Ну а власти устраивало то, что эпопея с восхождениями на Эльбрус и флагами на его вершине отвлекала внимание от в целом неудачного для Красной армии хода битвы за Кавказ.
18 августа Гальдер записал в дневнике: «На юге, включая Кавказ и Сталинград, медленное продвижение вперед при растущем сопротивлении противника. На Дону и под Воронежем спокойно»[384]. Фактически наступление на Кавказе захлебывалось, так как 19 августа отмечалось продвижение лишь на отдельных участках[385]. А 21 августа Гальдер записал: «У фюрера большое возбуждение по поводу медленного овладения перевалами Кавказа»[386].
Записи от 22 августа объяснили недовольство Гитлера: «У группы армий „А“ лишь небольшие местные успехи, на Эльбрусе поднят наш флаг, в то же время Клейст, чьи войска действуют на обширных пространствах, лишь с трудом продвигается вперед». Точно так же и 23 августа на Кавказе отмечались лишь «незначительные изменения»[387]. Такие же записи 25 и 26 августа[388]. 28 августа появились «местные успехи», но не более того[389]. 29 августа Гальдер отметил на Кавказе «частичное улучшение позиций, особенно к северу от Новороссийска»[390].
