По своим поэтическим достоинствам текст Высоцкого, отличающийся энергичным ритмом и точно подобранными словами, конечно же, несравним с пропагандистской поделкой Глинки, наполненной поэтическими штампами. Но и здесь есть две существенные фактические ошибки. Никакие стрелки из «Эдельвейса» и других дивизий до войны, в короткий период советско-германской дружбы в 1939–1941 годах, на Кавказ не приезжали и не могли приехать. Все они были мобилизованы в вермахт. А уж НКВД был не настолько глупым, чтобы пускать на Кавказ лиц призывного возраста, явно являющихся германскими военнослужащими. В Берлине тоже сидели не такие дураки, чтобы предпринимать подобные попытки, которые могли только укрепить советскую подозрительность и не могли принести успеха. Легенда о том, что бойцы «Эдельвейса» хорошо знали Кавказ, так как до войны неоднократно осуществляли здесь восхождения, понадобилась для того, чтобы оправдать советское поражение в борьбе за перевалы и замаскировать тот факт, что местное население служило проводниками для немецких горных стрелков.
Вторая же неточность в песне относится к тому, что немецкий горный стрелок готовит к бою автомат. Автомат бесполезен в высокогорье из-за малой дальности прицельной стрельбы на такие дистанции, на которых бои в горах в реальности не происходили. Поэтому все германские горные стрелки были вооружены карабинами, специально приспособленными к условиям высокогорья. Вот советские горные стрелки действительно часто были вооружены совершенно бесполезными для них автоматами, как свидетельствуют сохранившиеся кадры кинохроники, да и вообще не были обучены и должным образом оснащены для войны в горах. Поэтому майор Николай Дмитриевич Салтыков, представитель Генштаба в оборонявшей перевалы 63-й кавалерийской дивизии, 24 октября 1942 года писал в докладе в Генеральный штаб об августовских боях в районе Эльбруса: «В отличие от неуклюжей пассивности 63-й кавалерийской дивизии противник действовал энергично и умело»[394]. Помню, как еще в школьные годы мне довелось слышать рассказ одного советского ветерана, участвовавшего в боях в высоокогорье Кавказа. Он вспоминал, что у них во взводе был только один боец, вооруженный винтовкой (возможно, даже снайперской), тогда как остальные были вооружены автоматами. И после того, как этот единственный боец погиб, они больше уже не могли нанести никаких потерь германским горным стрелкам, вооруженным карабинами с гораздо большей, чем автоматы, дальностью прицельной стрельбы. Из автоматов же прицельно стрелять можно было только метров на 200. На такую же дистанцию немцы практически никогда не подходили.
Советское командование привлекло к обучению горных стрелков профессиональных альпинистов. Однако те могли научить солдат и офицеров только технике альпинизма, но не тактике горной войны, о которой сами не имели никакого представления[395].
Были и песни, которые советские альпинисты сочинили на Кавказе во время войны. Текст самой популярной из них, «Баксанской», приводит в своих мемуарах А. М. Гусев[396]:
