46-я армия генерал-майора И. П. Рослого захватила плацдарм за Кубанью. 18-я армия тоже захватила плацдарм и навела понтонный мост, по которому переправилась 40-я отдельная мотострелковая бригада. 4-я германская горнострелковая дивизия попыталась удержаться в Старокунской на Кубани, но, будучи обойдена с флангов, вынуждена была отступить. Части 56-й армии захватили Шенджий и вынудили группу Ангелиса отступить на север, к Краснодару. Утром 10 февраля арьергардная германская 198-пехотная дивизия переправилась через Кубань в Краснодар и взорвала за собой последний мост. Группа Ангелиса не стала оборонять Краснодар. Ее отход прикрывала 198-я дивизия. В полдень 11 февраля советские войска заняли аэродром Краснодара. Но немцы успели эвакуировать Краснодар и подорвать стратегические объекты, в том числе НПЗ. 12 февраля 40-я мотострелковая дивизия освободила город.
На «Линии Хубертус» 11 февраля 1943 года в результате авианалета погиб командир 46-й пехотной дивизии генерал-майор Эрнст Хацциус[547]. В тот же день немцы оставили Тимашевск. За 12 дней германская 17-я армия отступила под прикрытием арьергардов. 49-й корпус потерял за 2 недели отступления менее 200 убитых и пропавших без вести. К 24 февраля 49-й и 52-й корпуса отступили за реку Протока, по которой проходила линия «Посейдон», тогда как группа Ангелиса прикрывала Крымскую. 24–26 февраля части 1-й горнострелковой дивизии отбросили советский танковый батальон от Троицкой[548].
В покаянном письме Хрущеву от 21 июля 1953 года, уже после ареста Берии, С. М. Штеменко так описывал поездку с Берией на Северный Кавказ в феврале 1943 года: «Второй раз я выезжал с Берия в 1943 году на Северо-Кавказский фронт в район Краснодара. Там он был около 10 дней. В этот период я выполнял его поручения, ездил в войска, собирал обстановку, готовил проекты донесений в Ставку, принимал участие при рассмотрении вопросов фронта. Активных наступательных операций в это время фронт не проводил. Обе стороны сидели в обороне. Вся деятельность Берия на фронте свелась в основном к помощи фронту в вопросах снабжения»[549].
18 февраля 1943 года Ставку Гитлера посетил свежеиспеченный фельдмаршал фон Клейст. На Энгеля он произвел благоприятное впечатление своим «жестким подходом к принятию решений»[550].
На Кубанском плацдарме первоначально оказались 6 румынских дивизий численностью 64 000 человек. По мнению Форчика, на более подходящей для обороны пересеченной местности, имея достаточно артиллерии, в том числе противотанковой, и поддержку с воздуха, румыны здесь стойко оборонялись и, в отличие от степей Сталинграда, успешно противостояли советскому натиску[551]. Как представляется, еще большую роль играло то, что 4 из 6 румынских дивизий были элитными и кадровыми (2 кавалерийские и 2 горнострелковые, а также 1 танковый батальон), а потому имели гораздо лучшую боевую подготовку и качество личного состава. Под Сталинградом же преобладали недавно сформированные пехотные дивизии из новобранцев, а единственная танковая дивизия также была недавно сформирована и не имела боевого опыта.
В начале февраля Северо-Кавказский фронт имел 275 танков против 11 исправных германских танков и 30 штурмовых орудий. В мае Северо-Кавказский фронт располагал уже 400 танками и САУ. У немцев число танков выросло до 49, а штурмовых орудий осталось 30. Но уже в июне германская бронетехника, за исключением штурмовых орудий, отправилась в Крым. В начале июля на Кубанском плацдарме осталось две роты самоходных орудий (истребителей танков) «Мардер II» (28 единиц), 15 трофейных французских танков, а также 50 чешских PzKpfw 38(t) в румынском танковом батальоне[552].
Как отмечает Р. Форчик, «огневая мощь советской пехоты была также оценена генералом И. Е. Петровым как „крайне недостаточная“ по сравнению с немецкой огневой мощью; это кажется странным, учитывая количество имеющегося автоматического оружия и минометов, но объясняется, по всей вероятности, тем, что недостаточная подготовка мешала советской пехоте использовать свое оружие с максимальной отдачей. Многие советские военнослужащие, служившие на Кубани, были только что мобилизованными призывниками, поспешно брошенными в бой»[553].
К 25 февраля на Кубанском плацдарме 12 германских и 4 румынских дивизии 17-й армии удерживали «линию Посейдона» протяженностью всего 120 км. Ключевой позицией была станица Крымская, которую обороняла 97-я егерская дивизия. Передовая оборонительная позиция была оборудована в районе Абинской, в 12 км восточнее Крымской. Ее обороняла боевая группа полковника Фридриха-Вильгельма Отте, командира 207-го егерского полка. Она должна была выиграть время для укрепления позиций в Крымской. Две атаки советской 56-й армии на Абинскую 26–27 февраля и 10 марта были отражены с большими для нее потерями. Немцы сами ушли из Абинской 24 марта, когда закончилось строительство позиций у Крымской.
