Хорошо видно, что полностью восстановить боеспособность танкового парка не удалось, количество КВ и Т-34 было заметно меньшим, чем к 27 февраля 1942 г. Они вводились в строй уже в ходе развернувшихся боев. Начало атаки было назначено на 10.00 13 марта 1942 г. Погода, на улучшение которой так надеялись в войсках Крымского фронта, резко испортилась, начались дождь и мокрый снег. Опасаясь массовых потерь КВ из-за поломок, был отдан приказ эти танки в бой не пускать. В атаке участвовали преимущественно легкие танки, лишившиеся поддержки КВ.
Однако второе наступление Крымского фронта все же началось по плану. После 20-минутной артобработки переднего края обороны противника 77-я гсд, 236-я сд, 12-я сбр и 398-я сд 51-й армии в 10.00 перешли в наступление. В атаку с 77-й гсд пошел 229-й отб, не получивший приказа об отмене действий танками КВ. Несмотря на засасывавшую боевые машины грязь, 4 КВ дошли до противника, один КВ вышел из строя по техническим причинам. Танковый десант вновь оказался неэффективным, по отчету батальона он был расстрелян на танках, не дойдя до противника[601]. Однако тяжелые танки КВ именно вели за собой пехоту, что позволило занять ключевую высоту 25,3 – первую цель атаки.
На высоту наступали с двух сторон 77-я гсд и 236-я сд, причем именно полк первой поддерживали танки КВ 229-го отб. Немцами вновь были применены установки залпового огня, но уже без прежнего эффекта. Как объяснил позднее В.Н. Львов на совещании по итогам операции, 77-я гсд «перестроила боевые порядки в глубину, так что огонь противника ложился перед вторым эшелоном»[602]. Т. е. реактивные снаряды ложились за спиной первого эшелона. Также в бою приняла участие советская реактивная артиллерия: 19-й гмп дал залп по выс. 25, 3.
Однако атаку нельзя было назвать безупречной. Направленный Мехлисом в войска бригадный комиссар Веселов писал о действиях 77-й гсд в первый день наступления: «Пехота, как правило, в период наступления идет во весь рост, скученно, пренебрегая перебежками и самоокапыванием, что ведет к излишним потерям»[603]. На выс. 25, 3 за танками КВ пехота шла группами по 50–70 человек и несла потери от минометного и артиллерийского огня. Соседний 509-й сп 236-й сд также двигался в рост и скученно. Это было достаточно распространенной проблемой в Красной Армии в тот период. Скученные боевые порядки отмечались также в боях под Ржевом летом 1942 г.
Несмотря на перечисленные недостатки, атака завершилась успешно. Ворвавшиеся на высоту танки КВ нарушили систему обороны врага, а по следам танков прошла пехота. Командир батальона 236-й сд капитан Присс по своей инициативе посадил пехоту на танки Т-34 и Т-26 39-й тбр, и этот танковый десант в атаке на выс. 25, 3, несмотря на потери, имел успех[604]. В итоге наступающими советскими частями было захвачено 10 шестиствольных минометов с боеприпасами[605], тех самых, что произвели сильное впечатление на полк 77-й сд в ходе немецкого контрудара 2 марта.
Судя по имеющимся данным, подготовка немцев к наступлению сыграла свою роль в потере ими выс. 25, 3. Как указывалось в отчете о действиях 213-го полка (батальон которого оставил выс. 25, 3): «Если бы штурмовые орудия имелись в распоряжении с самого начала вражеской атаки, можно утверждать, что столь трудного положения можно было бы избежать»[606]. Штурмовые орудия действительно стали основным сдерживающим средством, помешавшим развить наступление с выс. 25, 3. Также здесь был использован батальон 46-й пд, переброшенный на передовую из Сеит-Асана.
Потери танков 51-й армии показаны в табл. 10. По приведенным данным видно, что уже в первый день наступления были выведены из строя все имевшиеся на утро 13 марта КВ 229-м отб и все Т-34 39-й тбр (танки КВ бригады в бою не участвовали). По отчету 39-й тбр, обстоятельства потери были следующими: два Т-34 сгорели, три были подбиты и два оторвались и ушли в глубину обороны противника, пропали без вести с экипажами[607].
ТАБЛИЦА 10
