Как назло, после мешавшей слякоти 13 марта резко похолодало, землю сковал мороз. Условия для наступления улучшились, но после боев 13 марта танковый кулак 51-й армии изрядно поредел. В бой в связи с улучшением погоды были введены танки КВ, но их было мало для решительного результата. Напротив, немцами был подтянут для противодействия советским атакам 249-й батальон штурмовых орудий. Наступлению 51-й армии все же сопутствовал частичный успех: 14 марта пехота 398-й сд при поддержке 40-й и 56-й тбр ворвалась в селение Корпечь. Как позднее высказался В.Н. Львов: «Я сам наблюдал, как танки вошли в Корпечь, а за ними пошла пехота. […] …ничего не выходило, пока не двинули туда танки»[609]. Атака развития не получила, пехота залегла, но еще один опорный пункт немцев попал в руки Красной Армии. Судя по донесению о потерях за 13 и 14 марта, утрата Корпечи весьма недешево обошлась немцам. Числились потерянными: 9 гаубиц leFH, две чешские гаубицы, 4 легких пехотных орудия leIG, 2 88-мм зенитки, 9 50-мм ПАК-38, 42 37-мм ПАК-35/36 и 3 миномета[610].
Ситуация для 11-й армии, с одной стороны, была критической, с другой – в распоряжение Манштейна уже прибывали свежие 22-я танковая и 28-я егерская дивизии. Судя по ЖБД 11-й армии, штаб Манштейна в дни советского наступления был озабочен тем, как ввести эти резервы в бой. В ЖБД армии есть запись об использовании прибывших частей 28-й лпд и 22-й тд «только в случае крайней необходимости»[611]. Особо отмечается: «Эти дивизии должны быть сохранены для запланированных на более позднее время операций»[612]. Здесь нельзя не отметить, что в случае успеха наступательных действий советских войск, их в глубине обороны немцев ждал неприятный сюрприз. Однако, разумеется, втягивание в бой по частям 28-й лпд и 22-й тд само по себе было бы достижением.
В связи с погодными условиями переход в наступление частей 44-й армии 13 марта оказался по форме весьма своеобразным. Части армии С.И. Черняка оставались главными силами на исходных позициях, но вели разведку противника отдельными разведотрядами из состава 302-й гсд и 157-й сд численностью всего около роты[613]. Также велась расчистка минных полей силами саперов и стрельбой артиллерией по площади. Танки ввиду раскисания почвы и специфики действий небольших отрядов в бой не вводились. Несмотря на небольшие масштабы наступления, по немецким данным, был уничтожен передовой опорный пункт с кодовым наименованием «Фабиан»[614]. Потери в «прощупывании» немецкой обороны были понесены умеренные, не в пример 27 февраля. За первый день второго наступления Крымского фронта 302-я гсд потеряла 92 человека убитыми и 225 ранеными, 157-я сд – 6 убитыми и 31 ранеными, 404-я сд – 1 убитым и 56 ранеными, 63-я гсд – 4 убитыми и 44 ранеными[615].
Перелом в боях на подступах к Кой-Асанскому узлу обороны немцев произошел с захватом во второй половине дня 14 марта подразделениями 831-го гсп 302-й гсд ключевой высоты 69,4 к западу от Крым-Шибань. К утру следующего дня 44-я армия наконец добилась частичного успеха в борьбе с немецким «угловым столбом» в районе Кой-Асана. 302-я гсд во взаимодействии с 157-й сд в 10.30 15 марта овладела селением Крым-Шибань, как отмечалось в оперсводке, «представлявший к этому времени груду развалин, заваленную трупами немецких солдат 122 пех. полка и 114 ап 46 пд»[616]. Высокие потери подтверждаются немецкими данными. В отчете о действиях подразделений 122-го пп указывалось: «Из-за тяжелых потерь в живой силе и вооружении батальон был не в состоянии отражать новые атаки противника»[617]. Понесшие большие потери подразделения («роты, превратившиеся в слабые взводы») были выведены из боя. Как отмечал офицер ГШ КА в 44-й А.А. Житник, залогом успеха атаки Крым-Шибань стали ночные действия. Днем опорный пункт интенсивно обработали артиллерия и авиация, а взят он был уже ночной атакой пехоты. Следует отметить, что потери 44-й армии на тот момент были весьма умеренными. 302-я гсд за три дня потеряла, по предварительным данным, 600–750 человек, 404-я сд – около 400 человек, 157-я сд – 750 человек, 63-я гсд – 300–400 человек[618].
