— Товарищ Жуков, на вашем фронте есть хорошие врачи, хорошие окулисты? Направьте их к товарищу Симоняку, пусть помогут ему, пусть изготовят хорошие очки. Пять пар очков на все случаи жизни. А вы своей властью обяжите товарища Симоняка эти очки носить. И не надо капризничать, товарищ Жуков, ни вам, ни ему. Несолидно… Справитесь с такой задачей или из Москвы окулистов прислать?
— Справимся сами, — мрачно ответил Жуков.
— Мы не сомневаемся в ваших больших способностях, — одобрил Иосиф Виссарионович и продолжал: — Есть и другой вариант. Близится двадцать третье февраля, годовщина нашей армии и нашего флота. Хороший повод преподнести подарок товарищу Симоняку. Подарите ему большую лупу, чтобы видел на карте самый мелкий шрифт. Найдется трофейная лупа? Нам говорили, что в Германии есть очень хорошие лупы… Видите, товарищ Жуков, какие у вас широкие возможности. — Тон Сталина сделался более жестким. — Так что вы вполне можете обойтись без поспешных и неоправданных мер, — закончил он»[225].
Двадцать второго февраля маршал Жуков отдал приказ 3-й ударной и 61-й армиям, находившимся на правом фланге фронта, перейти с 1 марта в наступление, нанести главный удар севернее Реетц в направлении на Кольберг, Голлнов{32}. После того как фронт противника будет прорван, в образовавшиеся бреши планировалось ввести две танковые армии. Вспомогательные удары нанести на флангах: на правом — 1-й армии Войска Польского генерала С. Г. Поплавского, на левом — 47-й армии генерала Ф. И. Перхоровича. Этот удар, по замыслу командующего, должен был сокрушить оборону противника. Подвижные соединения должны были продолжить наступление к Одеру, а общевойсковые армии уничтожить дивизии противника по частям.
Восточно-Померанская операция была одной из самых масштабных, в которых Симоняку пришлось участвовать. 1 марта 1945 года после мощной артподготовки в наступление перешли войска 1-го Белорусского фронта и в их числе и 3-я ударная армия генерала Симоняка.
В результате сильного удара 7-го и 12-го стрелковых корпусов 3-й ударной армии, действовавших при поддержке танковых соединений, к исходу первого дня наступления оборона противника была прорвана на глубину 15–25 километров. Практически полностью была уничтожена 5-я немецкая егерская дивизия, начавшая беспорядочный отход в район Драмбурга. Сильная группировка немецких войск оказалась в окружении. Южнее Шифельбейна в «мешок» размером 40 на 20 километров, имевший узкую горловину на севере, уже 3 марта попали Х армейский корпус СС и корпусная группа «Теттау». На западной стороне «мешка» оказались дивизии 7-го стрелкового корпуса 3-й ударной, командарму которой Г. К. Жуков приказал: не допустить отхода окруженных войск на запад и северо-запад. С юго-востока и востока вражескую группу припирала 1-я армия Войска Польского. Ей и было поручено уничтожить попавших в западню. Симоняк повернул свой 7-й корпус фронтом на северо-восток.
Корпус задачу выполнил. К 8 марта 5-я егерская дивизия фактически перестала существовать, 163-я пехотная дивизия, дивизия № 402 и дивизия «Бэрвальде» («Лесной медведь») распались на мелкие группы, которые пытались самостоятельно просочиться через еще сохранявшуюся горловину в направлении Трептова.
Ударная армия успешно завершила операцию, разгромив врага, но общий язык с Жуковым Симоняк так и не нашел. Конфликт приобрел затяжной характер. Сошлись два сильных характера.
«В общем, взаимоотношения между двумя военачальниками не улучшались, а осложнялись, что шло во вред общему делу. Можно было не сомневаться, что Жуков добьется своего не мытьем, так катаньем. Я вынужден был спросить:
— Кого же вы видите командующим 3-й ударной?
— Кузнецова, — сразу ответил он, как говорят о давно решенном. — Василия Ивановича Кузнецова. Не Симоняку, а ему самый резон армию на Берлин вести. Симоняк уже получил все, что заслужил. От полковника до командарма дорос, хватит ему и чести, и званий. А Василий Иванович еще в Гражданскую полк возглавлял. В начале этой войны свою 3-ю армию из окружения вывел. Многие драпали, а он сумел. В особом приказе Сталина еще тогда был отмечен среди лучших генералов, помните? Под Москвой 1-й ударной командовал, контрнаступление начинал. Да что говорить, сами знаете. А теперь Кузнецов в тени, не виден и не слышен. Должность вроде высокая, заместитель командующего фронтом, вся повседневная работа на нем, но зам и есть зам. А ему бы самостоятельно войну завершать. Заслужил.
