Разумом сознавая, что Жуков не совсем прав или даже совсем не прав по отношению к Симоняку, я по-человечески понимал Георгия Константиновича и склонялся в его сторону, в сторону своего давнего и уважаемого коллеги генерал-полковника Кузнецова. И опять же сама судьба подсказывала справедливое решение. Василий Иванович Кузнецов действительно отличился в приграничном сражении, с боями отводя свою 3-ю армию. Факт, что успешно громил он гитлеровцев под Москвой, командуя 1-й ударной армией. И вот теперь, когда мы пересекли границу в обратном направлении и подступили к Берлину, не Кузнецову ли по праву возглавить армию, к тому же опять 3-ю, но не простую, а ударную! Случайны ли эти совпадения или это указующая подсказка свыше, восстанавливающая справедливость?!
Жуков смягчился, уловив, что я разделяю его мнение. Пришлось несколько разочаровать его.
— Насчет Кузнецова вы правы, но, считаю, не более. Симоняк — достойный человек и хороший командир. С сильным характером, не гнется.
— А мало ли у нас достойных должностей для достойных людей! — повеселел Георгий Константинович. — Навоевался Симоняк, хватит с него, может в тылу покомандовать или на другом фронте.
— Верховному доложу, — пообещал я. — Он сам решит.
Завершая этот эпизод, должен сказать, что с переводом Симоняка в Москве торопиться не стали. Иосиф Виссарионович надеялся, что два кремня все же притрутся друг к другу. Но нет, искры от столкновения продолжали лететь. Сознавая, что столь ненормальное положение идет во вред общему делу, Николай Павлович Симоняк в середине марта направил Сталину телеграмму с просьбой отозвать его с поста командарма. Не желая обострять взаимоотношения с Жуковым и учитывая мое мнение, Иосиф Виссарионович просьбу удовлетворил. Симоняка перевели на другую должность, подальше от Жукова. А 3-ю ударную армию возглавил генерал Кузнецов»[226].
Симоняк получил должность командующего 67-й армией Ленинградского фронта, которая в середине марта 1945 года располагалась на Даугаве. Когда-то он воевал в составе этой армии под командованием генерала М. П. Духанова, а сейчас сам командовал ею. Как давно это было… Полтора года назад: целая жизнь…
Опять командарм знакомился с войсками, общался с людьми. Но все же это были знакомые войска родного Ленинградского фронта, много знакомых. Симоняка знали и уважали все: от солдата до офицера.
Апрель и первые числа мая Симоняк со своей армией принимал участие в уничтожении Курляндской группировки противника. День Победы он встретил в Курляндии. Не в Берлине, что не могло не ранить его самолюбие.
Тем не менее 24 июня 1945 года генерал-лейтенант Н. П. Симоняк участвовал в историческом Параде Победы в Москве на Красной площади, маршируя в первом ряду сводного полка Ленинградского фронта, который вел маршал Советского Союза Л. А. Говоров.
В октябре 1945 года Симоняк вновь принял командование родным 30-м гвардейским корпусом.
Николай Павлович женится второй раз. Его жена — Зинаида Сергеевна, родилась и выросла в Ленинграде, в финскую войну ушла на фронт медсестрой. В Великую Отечественную ухаживала за больным генералом в госпитале. Военно-полевой роман? Может быть. Зинаида Сергеевна родила Симоняку двух детей: дочь Людмилу и сына Виктора. Внимательный читатель заметит, что сына Николай Павлович назвал именем своего погибшего ребенка.
Кажется, сама история выводит в кризисные, судьбоносные моменты на первый план вот таких людей, как Симоняк. Казацкие корни, крепкая, вросшая в родную землю мужицкая натура, упрямство, любовь к стране и своему народу выковали боевого генерала, который выполнил свою роль в нужное время, в нужном месте. Или это Город его притянул к своим гранитным голодным плитам и сказал: спасай!
Генерал-прорыв.
Уже в 1945 году у Симоняка не только садится зрение, но и начинаются проблемы с сердцем. Отдав всего себя Городу и стране, генерал начал сдавать, когда задача по спасению Родины была выполнена. Бессонные ночи, нечеловеческое напряжение, колоссальная ответственность за солдат, матчасть, за выполнение поставленных задач, за голодных жителей блокадного Ленинграда… Организм просто не выдержал.
Осенью 1948 года Симоняк попал в больницу с инфарктом. Подлечившись, он принял решение завершить военную службу и вышел в отставку. Но разве может война оставить насовсем людей, которые прошли ее от начала до конца, наелись ее кровавой каши до предела, сражались, проливали кровь и победили?
Спустя некоторое время в том же 1948 году Симоняка вызвал маршал Говоров и дал понять, что пора возвращаться на службу: Николая Павловича ценят, уважают и ждут. Но Симоняк, что-то почувствовав в себе самом и во времени, стремительно изменившемся, принимает решение не возвращаться. В одну и ту же реку дважды не ступают.
В конце января 1956 года он получил письмо из станицы Темижбекской. Сестра писала: мать тяжело больна и просит приехать. Николай Павлович быстро собрался в далекий путь. Навестил родных, показал жене Кубань. Приглашал летом навестить его в Ленинграде. Но до лета он не дожил.
