Приказ о создании истребительных батальонов вышел 25 июня 1941 года, а уже 27 июня к 22.00 командиров батальонов обязали доложить о формировании и готовности подразделений к выполнению поставленных задач. Батальоны были созданы в два дня! Вопросы штатной численности командирам поручили решать в районах по ситуации, но не менее 100 человек рядового состава на один батальон.
Ломакин прибыл в Пушкин 26 июня в 23.00. Еще с вокзала он позвонил начальнику Пушкинского райотдела НКВД И. А. Яковлеву, тот прислал за ним машину.
«Войдя в кабинет, Ломакин увидел т. Яковлева, сидящего за столом, с бравыми черными усами, но усталым взглядом, по которому можно было определить, что он очень много работал. Он поднялся из-за стола, сделал несколько шагов навстречу Ломакину и поздоровался, крепко пожав руку. Потом пригласил его сесть и начал интересоваться, как он доехал, что нового в Ленинграде, как себя ведут ленинградцы. Чувствуя, что он задает вопросы лишь бы оживить беседу и что его интересует нечто большее, Ломакин счел нужным вручить ему предписание о назначении и кратко проинформировать о задаче, полученной несколько часов тому назад…
Здесь же т. Яковлев проинформировал, что Пушкинским РК ВКП(б) получена телеграмма за подписью А. А. Жданова от 25 июня 1941 года, в которой предписывается в Пушкине сформировать два истребительных батальона. Для этой работы при РК ВКП(б) уже создана комиссия, списки батальонов уже составлены, остается собрать людей и распределить по должностям»[241].
Эту работу провел Петр Эдмундович Гедройц вместе с будущими комиссарами батальонов. Частью рядового состава батальонов стали ученики 408-й школы, где Гедройц работал военруком, частью — студенты сельскохозяйственного института, будущего Санкт-Петербургского государственного аграрного университета.
На следующий день прибыл старший лейтенант Трофим Маркович Музыченко — командир 76-го истребительного батальона. Офицеры познакомились, тем более что их поселили вместе в Павловске, в ведомственном доме по адресу: улица Васенко, дом 12. 27 июня командиры прибыли в местный райком партии к первому секретарю Ф. И. Бабайкину. Началось обсуждение рабочих моментов: предписания, вопросы мобилизации, расквартирования, довольствия и др. Командирам также представили и назначенных к ним комиссаров — Николая Алексеевича Самуйлова (76-й батальон) и Максима Степановича Лукьянова (77-й батальон). Лукьянов был директором сельскохозяйственного института, Самуйлов — редактором районной газеты «Большевистское слово»; они же входили в комиссию по формированию истребительных батальонов. 76-й истребительный батальон был укомплектован на базе Молочного института, завода № 26 (Пушкинского машиностроительного завода), других организаций и учреждений. По сути, это был «рабочий» батальон. 77-й комплектовался из студентов и сотрудников сельхозинститута, школьников старших классов пушкинских школ, рабочих вспомогательного железнодорожного поезда. Этот батальон можно назвать «молодежным», но по сути он был «детским» — восторженные школьники и студенты с горячими сердцами, любовью к Родине, готовые шапками и пинками гнать немца до Берлина. Дети, которым предстояло в очень короткие сроки повзрослеть и погибнуть в тихих пушкинских парках. Впрочем, в процессе комплектования возрастной состав батальонов будет меняться. Перед командирами была поставлена задача в кратчайшие сроки обучить подразделение, сделать его боеспособным, притом что обучение приходилось начинать с нуля. На первых порах у бойцов батальонов не было оружия, форменной одежды, амуниции. Численность батальонов определили по 272 человека в каждом, распределенных между тремя ротами.
Сборным пунктом 77-го батальона была определена 500-я школа. На тот момент это была окраина Пушкина, недалеко от железной дороги на Госпитальной улице, напротив Московских ворот.
«Войдя во двор школы, мы увидели до двухсот молодых ребят, расположившихся как попало в тени деревьев. Наше появление на них не произвело особого впечатления. Некоторая часть играла в волейбол, а другие играли даже в чехарду. Большинству из них на вид можно было дать 15–18 лет. Это были ученики 9–10-х классов пушкинских школ.
В другом месте, расположившись вдоль ограды, сидела вторая группа, примерно сто человек молодежи, отличавшаяся от первой более солидным возрастом. Это были студенты сельхозинститута.
Нас встретил преподаватель — военрук одной из школ Гедройц Петр Эдмундович и доложил, что в тени за школой находится третья группа. Подойдя к ней, мы увидели 60–70 человек взрослых мужчин в возрасте 30–50 лет и даже старше, среди них были и люди с убеленной сединой головой. Значительная их часть была одета в полувоенную форму, а некоторые имели и правительственные награды. Это позволяло полагать, что среди них есть участники закончившейся год назад войны с белофиннами. Это были люди с вспомогательного поезда, преподавательский состав школ и сельхозинститута, а также рабочие и служащие предприятий»[242].
