От Военного совета Ленинградского фронта: «Части вашей дивизии в упорных боях по прорыву вражеской блокады Ленинграда, действуя в первом эшелоне армейской ударной группировки 67 армии, преодолев рубеж реки Нева, прорвали сильно укрепленные позиции противника, ликвидировали укрепленный пункт Марьино и развивали удар в направлении Рабочий поселок № 5, на второй день боя проникли в глубину на 7 километров. Отрезав Шлиссельбургскую группировку противника и способствуя развитию удара соседней дивизии на Шлиссельбург, части вашей дивизии 18 января первыми соединились с войсками Волховского фронта и тем самым выполнили ведущую роль по прорыву блокады Ленинграда.
Родина высоко и заслуженно оценила воинскую доблесть бойцов и командиров вашей дивизии. Честь и слава доблестным гвардейцам, первым прорвавшим вражескую блокаду Ленинграда. Честь и слава командирам гвардейской дивизии, сумевшим обеспечить четкое выполнение боевой задачи. Военный совет твердо уверен, что 63-я гвардейская дивизия в грядущих боях приумножит славу своего боевого знамени.
Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-полковник Говоров
Член Военного Совета, секретарь ЦК ВКП(б) А. Жданов
Член Военного Совета, генерал-майор Т. Штыков»[201].
Ответ Симоняка: «До глубины души тронуты Вашим теплым приветствием. Горячо благодарим за внимание, заботу и ту огромную помощь, которую Вы оказали по подготовке дивизии к прорыву блокады. Клянемся, что мы и впредь по-гвардейски беспощадно будем громить врага, уничтожая его живую силу и технику. Мы знаем, что блокада вокруг г. Ленинграда прорвана, но еще не снята. Сделаем все, не пожалеем сил, а если потребуется, то и жизни для окончательного разгрома гитлеровских мерзавцев. Да здравствует наш великий Сталин!
От имени личного состава: Гвардии генерал-майор Симоняк
Гвардии полковник Говгаленко
Гвардии майор Абрамов
Гвардии подполковник Федоров
Гвардии капитан Собакин
Гвардии ст. лейтенант Братешко
Гвардии красноармеец Бархатов»[202].
Из этих двух телеграмм мы видим, что Военный совет фронта высоко оценил действия дивизии и Симоняка лично, впрочем, не утрудив себя обращаться на «Вы» с заглавной буквы. Симоняк такой вольности себе позволить не мог. Субординация. Есть еще один нюанс. Подписываются командиры и бойцы дивизии так же, как подписался комфронта: без имени, без инициалов, только звание и фамилия. В этом мне видится особый армейский шик, некая допустимая солдатская наглость, позволенная только тем, кто кровью и потом заслужил это право. И приставка «Гвардии» с большой буквы! На пожелания здоровья «великому Сталину» внимания можно не обращать, это была дежурная форма в подобного рода письмах и телеграммах в то время, впрочем, отражавшая настроения и веру большинства советских людей.
Одно из писем до слез растрогало Симоняка. Его прислала неизвестная ему Аграфена Даниловна Иванова, мать четверых детей.
«Трое моих сыновей тоже где-то воюют, — писала она. — Может, с вами и блокаду прорвали. Не знаю этого. Но воевать должны хорошо. Злы они на фашистов сильно, отца потеряли. Про наши муки ленинградские знают. Когда люди кругом валились, а мы их и похоронить по-человечески не могли. Все мы ликуем теперь. Блокада прорвана. Вы и сами не представляете, сынки, что это значит для нас. Камнем лежала блокада на нас. Услышав по радио, что ей конец, я всю ночь не сомкнула глаз. Вышла на улицу, а там народу полным-полно. У всех праздник, равного которому я давно не помню. И до чего хорошо стало на душе, словно ее волшебной водой окропили.
Мне, простой женщине, не передать, что мы испытали в эту светлую ночь нашей победы. Хочется поклониться вам до земли, пускай любовь ленинградцев хранит вас в бою…»[203]
Было еще одно поздравление. От поэта Михаила Дудина:
