15:00 188 гвардейский стрелковый полк двумя батальонами овладел траншеей „Передовая“. 190 стрелковый полк — 1 стрелковый батальон, овладев траншеями „передовая“, „высотная“ и „главная“ вышел на рубеж траншеи „главная“ фронтом на юго-восток и продолжает выполнять поставленную задачу. 3 стрелковый батальон — овладев траншеями „передовая“ и „главная“ разгромил штаб батальона (предположительно 1/45 пп) и овладев дзотами на южной опушке рощи „Овальная“ вышел на рубеж южной опушки „Овальная“, 50 метров западнее траншеи „Средняя“ и продолжает выполнение задачи. 2 стрелковый батальон — овладев траншеями „передовая“ и частично „средняя“ вышел на рубеж траншеи „средняя“ и закрепляется фронтом на восток.
192 гвардейский стрелковый полк расположен в районе 300 метров южнее Рабочего поселка № 1. 9 стрелковая рота по решению комдива вышла в распоряжение командира 190 стрелкового полка.
31 танковый полк двумя ротами (выведен?) в район кустов (3694), откуда ведет огонь прямой наводкой. 3 танка из 4 находящихся здесь — подбиты. Две роты в бой не вводились»[214].
Наверное, только ветераны Великой Отечественной войны, принимавшие участие в наступлениях, смогут до конца понять, что творилось в районе Синявина в эти шесть часов.
За три дня ожесточенных боев корпус Симоняка взял высоту 43.3. Высоту 50.1 взять не удалось. Бои за нее будут продолжаться вплоть до января 1944 года. Немцы не могли позволить себе полностью потерять контроль над Синявинскими высотами, поэтому на данный участок фронта были спешно переброшены части 225-й пехотной и 28-й егерской дивизий. Последняя была относительно свежим формированием вермахта, прибывшим в августе вместе с 11-й армией Манштейна из Крыма. Перегруппировка позволила провести немцам ряд контратак, не дав 43-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Я. П. Синкевича даже начать атаку на высоту 50.1. Понеся потери от вражеской артиллерии, 43-я дивизия вынуждена была отступить.
После 19 сентября части 30-го гвардейского корпуса Симоняка были отведены в тыл на доукомплектование и отдых. Атаки на высоту 50.1 продолжались до октября, но результата не принесли.
Симоняк поставленную задачу выполнил. Цена, как всегда, была огромной. Только санитарные потери 30-го гвардейского стрелкового корпуса в период с 15 по 19 сентября 1943 года составили 3275 человек[215].
Но и на награды штаб фронта не скупился.
«Искусно действовали в том бою командиры полков Анатолий Афанасьев из 63-й дивизии и Семен Даниленко, бывший на Ханко начальником штаба в Ленинградском полку, а теперь переведенный в 45-ю дивизию. Военный совет фронта наградил Афанасьева, Даниленко, комбата Владимира Панфилова орденами Суворова 3-й степени. Появились в корпусе после этих боев кавалеры ордена Кутузова: капитан Григорий Березин, старший лейтенант Антон Горбатюк, лейтенант Сергей Магомедов. Героем боя за высоту комкор считал и начарта 63-й гвардейской дивизии полковника Феоктиста Андреевича Буданова, который сменил Морозова. Буданов отлично разведал траншеи на высоте, обрушил на них точный огонь и не позволил противнику маневрировать, определить момент начала атаки…»[216]
Но и солдаты, и офицеры 30-го гвардейского корпуса все равно, невзирая на потери, были готовы молиться на своего комкора. Раненые после медсанбата стремились вернуться в свои подразделения. «Еще хочу добавить о Симоняке. Отношение к нему было хорошее. Он иногда и выругается, но так, вариант про себя. Офицеры между собой называли его батей. Но если солдаты начинали говорить: „Батька, батька“, то мы сразу пресекали: „Какой тебе батька?! Твою мать“»[217].
В сентябре 1943 года у Симоняка случилась личная трагедия. Его жена с маленьким сыном Виктором после двух лет разлуки летела к мужу в Ленинград. Последний раз он видел их на Ханко, в первый день войны. Но самолет до города не долетел. Симоняк похоронил жену и сына под деревней Хвойной…
На войне привыкаешь к смерти, это верно, но смириться с потерей самых близких людей — это словно кусок сердца из себя вырвать: рана кровоточит, болит каждую минуту, пропадает сон, не спасает водка… Симоняк не сломался, не имел такого права. За его спиной стояли десятки тысяч солдат и офицеров, большинство из которых также пережили потери, смерть жен, детей, матерей и отцов. Тем сильнее крепла ненависть для решительного удара. А русский солдат знает, каким сладким на вкус может быть это чувство.
