так писал поэт Михаил Дудин в поэме «Песня Вороньей горе».
На следующий день два полка 63-й гвардейской дивизии полковника А. Ф. Щеглова при поддержке 84-го штурмового саперного батальона и минометчиков полковника И. А. Киргетова предприняли попытку взять штурмом вражескую цитадель. Безуспешно. Враг создал мощную оборонительную систему: минные поля, надолбы, колючая проволока, противотанковые рвы. Это была практически неприступная высота.
В ночь с 18 на 19 января к Вороньей горе подошли минометчики и обстреляли позиции немцев. Вслед за ними на Воронью гору прорвалась рота автоматчиков капитана В. Г. Массальского. Они ударили по немцам с тыла сразу во многих местах. В этом бою Массальский был четырежды ранен, но не покинул поля боя, увлекая бойцов вперед, к вершине. Необходимо сказать, что капитан Массальский — из рядовых, из старожилов 63-й дивизии. Первую медаль «За отвагу» он получил еще на Ханко за спасение раненого командира. В 1942 году окончил курсы младших лейтенантов. Командир колоритный, жесткий, требовательный и справедливый. Первыми пошли его разведчики, вырезали ножами боевое охранение фашистов, затем рванулись автоматчики, не дожидаясь окончания работы наших минометов. Только после четвертого ранения, теряя сознание, капитан передал командование ротой своему заместителю и приказал во что бы то ни стало выполнить боевое задание. Узнав, что высота взята, Массальский сказал: «Я не сомневался, что мои орлы будут там».
Вслед за ротой автоматчиков Воронью гору обошли танки. Все пути отхода фашистов были отрезаны. Одновременно с севера и юга пошли на штурм горы полки 63-й дивизии. Завязался яростный бой. К исходу дня 19 января лейтенант Багуновец водрузил на Вороньей горе красное знамя 190-го стрелкового полка. Советские войска двинулись дальше на запад, навстречу 2-й ударной армии.
За успешно проведенную операцию по захвату Вороньей горы гвардии полковник А. Ф. Щеглов, гвардии капитан В. Г. Массальский и командующий артиллерией дивизии гвардии полковник Ф. А. Буданов были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.
Для развития наступления командарм 42-й армии на несколько дней придал корпусу Симоняка 72-ю стрелковую дивизию. Она сменила части 45-й и 63-й стрелковых дивизий, обескровленные во время наступления. И тут же у Симоняка штаб армии забрал 64-ю стрелковую дивизию, переподчинив ее 109-му стрелковому корпусу генерал-лейтенанта И. П. Алферова. Это было логичным решением. 64-я дивизия наступала на правом фланге корпуса Симоняка, практически соприкасаясь с левым флангом 109-го корпуса, который серьезно пробуксовывал в наступлении на Урицк. К сожалению, артподготовка 15 января не смогла уничтожить огневую систему противника в направлении Урицк — Финское Койрово. Войскам Алферова приходилось буквально метр за метром ценой огромных потерь врезаться в оборону противника.
Но вернемся к дивизиям Симоняка. Военный совет фронта высоко оценил действия 30-го гвардейского корпуса. Тысячи солдат и офицеров были награждены медалями и орденами. Корпус выполнил поставленную фронтом задачу: войска Ленинградского фронта вышли на оперативный простор. На следующий день войска 42-й и 2-й ударной армий соединились в районе Ропши, а еще через несколько дней противник, опасаясь полного окружения, покинул Пушкин, Павловск, Мгу. Линдеман в спешном порядке отводил части 18-й армии к линии «Пантера» под Псковом. 27 января бойцы 42-армии освободили Гатчину. Эта дата закрепилась в историографии как день полного освобождения Ленинграда от немецкой блокады. Первоначально в штабе фронта штурм Гатчины решили доверить Симоняку, и корпус даже начал бои в районе деревни Тайцы на подступах к Гатчине, но практически сразу от этого плана отказались — корпус был обескровлен в предыдущих боях.
Сохранилась фотография, где бойцы 42-й армии идут маршем по улице Гатчины. А улицы нет. И нет домов. Только остовы печных труб трехэтажных зданий торчат, как гнилые зубы. Но бойцы смеются на ходу. И не надо быть провидцем, чтобы понять их радость: они победили, освободили Ленинград и остались живы хотя бы еще на один день.
С линии фронта в Ленинград, в район Ижоры и Рыбацкого 30-й гвардейский стрелковый корпус был отведен 22 января. Потери за время проведения Красносельской наступательной операции составили 1652 человека убитыми и 8547 — ранеными. Две трети корпуса! Для фронта захват Красного Села означал выход на оперативный простор и плацдарм для наступления на Красногвардейск{30}. А для Ленинграда — это означало конец ежедневных бомбежек.
«27 января над городом, который девятьсот дней по ночам не зажигал огней, взметнулись в небо слепящие фонтаны праздничного фейерверка. Ленинград ликовал, и Симоняк, наблюдая, как радуются люди, как летят в воздух шапки, почувствовал — что-то подступает к горлу. После салюта Николай Павлович поехал в Смольный договориться о пополнении корпуса. Кузнецов, выслушав его, сказал:
— Все, что можем, дадим. Гвардейский корпус — наш. Того, что он сделал для города, ленинградцы не забудут.
